— Только вот это, — Василий показал короткую дубинку, сантиметров тридцать длинны, украшенную какими-то завитушками. — Но они даже не пытались ей нас бить. Да что там — даже достать не пытались, что бы нас ей треснуть.
— Может просто не успели, — проворчал сидящий в углу парень, чистящий ногти перочинным ножом. — Хотя, конечно странная дубинка. Что это?
Елена взяла дубинку с легкой брезгливостью и повертела перед глазами.
— Это ритуальная дубинка из бакулюма моржа или кита — сейчас не могу точно сказать что.
— Бакулюм?
— Это такая кость в организме многих животных — служит для поддержки… Мужских снастей.
Василий отбросил дубинку в угол и, выматерившись под нос, пошёл мыть руки.
Елена вздохнула и подобрала бакулюм двумя пальцами.
— В общем, служит для поддержки мужских снастей у зверей. У человека её нет. Считается сосредоточием мужской силы и служит важным ритуальным предметом у шаманов…
— А я смотрю, ты в этом деле разбираешься, — прогудел чей-то голос, а затем в комнату, сопровождаемый Бегемотом и Иннокентием, вошёл невероятно колоритный человек.
Он был невысокий чуть-чуть ниже Елены, и судя по всему, ненамного шире её в плечах. Оде он был в немыслимую одежду, сшитую из совершено разных по цвету и размерам шкур, да ещё украшенную бубенцами, бусами, стеклянными украшениями и ещё бог ведает чем — из-за чего сильно смахивал на убежавшую с детского утренника ёлку.
Самым удивительным было его лицо — оно было не просто жуткое, а ужасное — какой-то мастер-хирург отрезал ему нос, подрезал уши, так что они оттопыривались в стороны, и вставил вместо обычных зубов — какие-то керамические зубы, для создания которых явно были взяты зубы акул. Так же он сшил ему веки — причём не просто сшил, а судя по всему срастил их, как сращивают кожу для прикрытия ран или на косметических операциях.
В итоге получился жуткий, страшный человек, немного похожий на гоблина из английских сказок. Или на обычного шамана.
— Прошу прощения за моих дураков… — проговорил он, стукнув по полу посохом. — Это по моей вине они опозорили мой народ в ваших глазах.
— В смысле? Это ты им велел залезть к нам и своровать кости? — проговорил Иннокентий, постукивая кулаком по ладони.
— Нет. Просто я сказал, что пока эти кости находятся у вас в посёлке — то это плохо. Келе может прийти за ними… Кости жертв келе надо оставить там, где они нашлись, чтобы, когда он придёт за ними, то не сможет найти новых жертв, — проговорил мужчина.
— Грот! Что за чушь ты несёшь? — прорычал Иннокентий. — Опять твои мифы о каких-то снежных демонах?
— А те кости, что ты нашёл и привёз сюда — это тоже выдумка? — Грот оскалил зубы.
К своему удивлению Елена вспомнила, где она видела такие зубы.
— Это у вас, что за зубы? Случайно не «ясеневые стрелы»? — спросила она.
Грот замолчал, а затем повернул голову — его глаза зашевелились под зашитыми веками, а затем он дернул своими изуродованными ушами, став похожим на летучую мышь — сходство усиливалось его изуродованным носом.
— Кто ты такая? — спросил он таким тоном, что всем стало не по себе.
Елена ощутила, как у неё в ушах что-то засвистело — причем на самой грани слышимости, смутно различимый, давящий на нервы свист… Это уже было знакомо.
— Прекратите, — проговорила она и, наклонившись вперёд, постучала себя по ушам. — На меня ваши фокусы не действуют. Прекратите.
— Кто ты? — проговорил Грот, стукнув посохом об пол. — Призрак?
Елена покачала головой.
— Я знаю кто вы. Меня ваши фокусы, но признаю — уникальные фокусы, не напугают и не впечатлят. Я хочу знать, что знаете вы.
— Ты одна из тех, кто идёт дорогами мудрости… — Грот вздохнул и повернулся к Иннокентию. — Отпусти моих учеников, я останусь тут и поговорю с этой странной особой. Где ты нашёл её?
— У меня много друзей, — туманно ответил Иннокентий. — Василий — выстави этих парней на улицу и верни им их вещи. Кроме, конечно, костей. А мы тут побеседуем с Гротом, раз на него, впервые за всё время нашего знакомства, кому-то удалось такое впечатление произвести.
…Зайдя в первую попавшуюся пустую комнату, Грот сел на кровать и стукнул несколько раз по полу своим посохом.
— Только без своих шуточек, — предупредила его Елена. — Я немного знакома с теми, кто вам эти странные зубы вставил, и предполагаю, что вы не только ими отделались. Правильно?
— Возможно.
— А для начала беседы хочу сообщить, что герр Фуджир умер. Причём очень и очень давно, ещё в 1936 году. Его тело сгорело — и он уже никак не сможет причинить вам никакого вреда.
Грот содрогнулся всем телом и повернул голову. Его лицо, с зашитыми веками, «уставилось» на Елену, словно он видел её даже, несмотря на отсутствующие глаза.
— Он мёртв? — голос Грота стал странный — он явно с трудом удерживался от крика. — Он мёртв?
— Конечно. А то вы сомневались? Сколько вам лет было, когда вы попали к нему в его лаборатории в Германии?
— Мне тогда было всего пять лет, — проговорил Грот. — Слушай, ты очень много знаешь.
— Знаю. Ибо на долю моего учителя легла и необходимость искать следы того, что создал Фуджир.
