— Судя по утренним прогнозам… — Бегемот прикрыл глаза, что-то прикидывая. — Светло, солнечно. Ветер будет дуть от нас к Угодью Келе.
— Хорошо. Я загрузила «Оранг» — надеюсь, к моему приезду он уже что-то определит. Честно говоря, уже есть кое-какие намёки. Однако вы не должны удивляться. Что ваш врач этого не заметил — тут кое-что иное…
— Надеюсь, с вами ничего не случится, — поговорил Иннокентий. — Что-то мне подсказывает, что вы там не искать доказательства будете, а уже искать подтверждения своим выводам?
По улице прокатился ветер, собирая позёмку и снежинки. Мороз пощипывал неприкрытое лицо Елены, и та натянула воротник-маску, что бы спрятать лицо от мороза.
— До встречи! Не теряйте, — крикнула она и запрыгнула в «Джейрана».
— Ну что, давай-ка с ветерком, да до Угодий Келе, — проговорил Павел, запуская мотор. — Давай, «Джейран», не подведи. По тундре снежной нас промчи!
Аэросани взревели и рванулись вперёд, повернувшись на улице, и помчавшись в тундру. Павел крепко держал руль, управляя мощной машиной с потрясающим хладнокровием.
— Вы не первый раз тут на этих санях рассекаете? — поинтересовалась Елена, всматриваясь в мелькающие за окном валуны и снег.
— «Джейраны» — обычный транспорт, если нужно куда-то недалеко отправиться. В радиусе двадцати километров — лучше собачьих упряжек. Хотя всегда возим полный — под пробку, запас топлива. Да и в тундре мы часто делаем своего рода «заправочные станции» — площадки с топливом, чтобы на таких санях объезжать местные прииски. Сани гораздо быстрее транспортника, да и тундру так не калечат, как гусеничные машины. Так что если надо что-то срочное и небольшое передать — то аэросани лучший вариант, — ответил Павел, повысив голос. — А что у тебя в чехле этом, старший лейтенант?
— Это моё личное оружие, — усмехнулась Елена, прижимая к себе «Вьюгу» — знающие люди мне советовали без оружия тут никуда не ходить.
— Эт правда те посоветовали, — проворчал Павел, объезжая громадный валун. — В этих местах живности много. И не только животные, чтоб ты знала — пару раз тут сталкивались и с бежавшими с зон зеками. А это звери пострашнее бешеных медведей будут — их или валить сразу или самому погибнуть. Бывали случаи, когда таких типов ловили с мясом в рюкзаке. И не всегда мясом животных.
— Понимаю, — Елена как-то раз, столкнулась в тайге с группой беглых зеков — и хотя вышла победительницей — впечатлений надолго хватило. — Хотя я думала, что тут в радиусе ста километров — ни одной зоны.
— Это да. Но у нас многие зеки прибывают сюда как «вольнообязанные» — по «англицкому» — «волонтёры» — Иннокентий их к делу пристраивает. Да только не все с соблазнами справляются, особенно когда золото находят… — Павел ткнул рукой вперёд. — Вон Угодья Келе — любуйся.
Впереди медленно вырастали неказистые горы. По правде говоря, называть это «горами» было огромной лестью — по сути это были каменистые холмы, каких много по всему миру. Разве что эти были засыпаны снегом и украшены какими-то высокими, причудливого вида, вершинами. В общем обычные полу рассыпающиеся от старости горы. Жуткого в них не было ровным счётом ничего…
— Вот тут и была у нас экспедиция ребят… — проворчал Павел.
Затем он замолчал, напряжённо всматриваясь перед собой.
Впереди стали появляться скелеты оленей и других животных — они валялись там и сям, с кучками костей, что явно были собраны руками людей и сложены в причудливые, но, тем не менее, жуткие, надгробья. Елена знала, что это работа хэстов — они, таким образом, пытались защититься от келе. Преобладали тут в основном кости оленей, что кочевали по этой территории туда-сюда, но пару раз Елена успела заметить и кости крупных хищных животных — белых медведей.
Солнце медленно взобралось на самый верх зенита — небо абсолютно очистилось от туч и даже намёков на облака — видимость стала просто чудесной. Настолько, что Павел успел заметить и объехать стадо оленей, что бежали от Угодий Келе.
— Почему вы зовёте главного помощника Иннокентия — Бегемотом? — Елена с интересом посмотрела на Павла, своими странными, удивительными глазами, похожими на кусочки льда.
— Из-за бегемота. Бывали в Ленинграде? Видели там в его зоопарке бегемота, что пережил Блокаду?
— Красавицу? Конечно, видела её. И видела, и гладила, и чесала и даже дынями её кормила.
— Бегемот то у нас перед самой Войной, попал в Ленинград — заведующим каким-то хозяйством средней руки. Ну и после начала Блокады и наступления голода, выдвинул рацпредложение — пристрелить Красавицу и наварить из неё супу для детей. Вот… кстати, лоббировал это дело — аж через верхи. А потом, когда ему дали от ворот поворот — попытался самостоятельно перевести бегемота в суп. Пристрелить — мол, когда бегемот помрёт, то уже можно будет без труда отдать его детям.
— Весёлый парень.
