— Госпожа Алейдис, вы не можете себе представить, как тяжело и страшно мне сообщать вам это известие. Вы же понимаете, что означает самоубийство. Душа вашего мужа навечно проклята. Мы не можем ни внести его в ваш дом для прощания, ни похоронить в освященной земле. Он будет публично осужден как убийца и казнен еще раз за преступление, которое он совершил против самого себя. Я не знаю, что еще сказать. Вам и вашей семье это сулит большие неприятности. Согласно закону, все имущество самоубийцы может быть конфисковано, но только если мы сможем доказать, что Николаи Голатти с горя покончил с собой.
— Но он не кончал с собой! Этого просто не может быть. Еще утром он обещал мне новое платье и даже отправил меня к портнихе, чтобы она успела пошить его до субботы, потому что в субботу нас пригласили на пир в Шалленгоф…
Голос Алейдис оборвался.
— Стало быть, вы не наблюдали за ним никаких признаков скорби или страдания? Возможно, оттого, что… Простите, что я говорю об этом сейчас, но это могло стать причиной. Может быть, он был слишком огорчен из-за того, что вы до сих пор не беременны? Ведь уже полгода прошло, как вы поженились, и с тех пор… ну, поскольку вы молоды и здоровы… Ходят слухи, что ваш муж… ну, что у него были проблемы, как бы тут поделикатнее выразиться, с мужской силой. А такое нередко пробуждает в мужчинах мрачные мысли.
— Замолчите!
Сквозь ледяное оцепенение в душе Алейдис пробился гнев.
— Не смейте порочить моего мужа подобным образом. Мужской силы ему хватало. Уверяю вас, с этим не было никаких проблем. Не далее как вчера…
Она обожгла шеффена мрачным взглядом.
— Вполне возможно, что я ношу под сердцем его наследника. Это, конечно, еще предстоит выяснить.
Шеффен примирительно воздел руки.
— Мне очень жаль, что приходится задавать вам такие вопросы, но, видите ли, это для вашего же блага. Если мы найдем доказательства того, что причиной его самоубийства было не горе, а…
— А что?
— Возможно, что в вашего мужа вселился бес или даже сам Сатана…
— Вы, верно, спятили? — яростно затрясла головой Алейдис. — Николаи, он… — Она замолкла и перевела дух. — Он был богобоязненным человеком.
— Бесспорно, он был именно таким. Но если из-за несчастливого стечения обстоятельств его одолели дьявольские силы, тогда позора можно будет избежать и у вас не отберут все имущество.
— Никто не отберет ни у меня, ни у моей семьи ни единого крейцера, господин ван Кнейярт. Мой муж будет похоронен со всеми почестями в освященной земле. Ведь никогда…
— Госпожа Алейдис…
— Нет! Он никогда бы не покончил с собой.
Раздался стук в дверь., Алейдис обернулась. Показалась голова Герлин.
— Простите, госпожа, но Марлейн и Ленц вернулись, и я подумала…
Служанка попятилась, узнав шеффена и стража.
— О, простите меня, я не знала…
— Пойди прочь, Герлин! — крикнула Алейдис, метнув в служанку сердитый взгляд. — Закрой дверь и не мешай нам больше. Проследи, чтобы Марлейн и подмастерья разошлись по своим покоям и оставались там, пока я не разрешу им выйти.
Ее голос прозвучал настолько резко, что Герлин отпрянула от неожиданности и испуга.
— Да, госпожа, конечно, как скажете.
Она поспешно закрыла за собой дверь.
— Госпожа Алейдис, боюсь, что факты говорят сами за себя, какую бы боль они вам ни причиняли, — беспомощно развел руками ван Кнейярт.
— Помощник палача снял тело с дерева и отнес его в сторожку неподалеку. Судя по тому, что мне рассказали, не приходится сомневаться…
— То есть вы пока даже не видели его собственными глазами?
— Нет, еще нет. Мне пока не удалось этого сделать. Но именно сейчас закон предусматривает…
— Я хочу его увидеть.
— Госпожа Алейдис, вы только навлечете на себя еще больший позор.
— Я хочу его увидеть! — повторила Алейдис и яростно глянула на шеффена.
Она цеплялась за свой гнев, чтобы горе, которое маячило где-то за спиной, не набросилось на нее, как дикий зверь.
— Я хочу увидеть своего мужа, господин ван Кнейярт. И не говорите мне, что у меня как жены нет такого права.
— Хорошо, если вы желаете, я могу завтра…
— Никаких завтра, прямо сейчас, господин ван Кнейярт. Я не могу позволить, чтобы это чудовищное подозрение отягощало мою семью хоть на мгновение дольше, чем это необходимо. Отведите меня к нему. Я прошу вас, — добавила она, отдышавшись.
— Хорошо, госпожа Алейдис, — немного подумав, согласился шеффен, — следуйте за мной. Но вы точно уверены, что в состоянии совершить эту трудную прогулку?
Алейдис смерила его холодным взглядом.
— Думаете, мне будет легче, если я прожду целый день?!
Поймав его испуганный взгляд, она решительно указала на дверь.
— Пойдемте.
