Прошел день, другой, потом неделя, потом еще одна, и еще. Анкоридж повернул на запад, обогнув северную оконечность Гренландии, то и дело высылая вперед разведывательные команды на санях для проверки прочности льда. Ни один город еще не проходил этим путем, и мисс Пай не доверяла навигационным картам.
У Фрейи было такое чувство, словно она и сама вступила на неизведанную территорию. Почему она так несчастна? Почему все вдруг стало так плохо, а ведь казалось так хорошо и правильно? Она не могла понять, почему Том отвергает ее. «Неужели он все еще тоскует по Эстер? – думала она, протирая маленькое окошечко в пыли, покрывающей зеркало в ее туалетной комнате, и рассматривая свое отражение. – Не может быть, чтобы он предпочел ее мне!»
Иногда, шмыгая носом от жалости к себе, она сочиняла хитроумные планы, как снова завоевать Тома. Иногда начинала сердиться и расхаживала по пыльным коридорам, бормоча про себя все, что должна была бы сказать во время той ссоры. Раз или два поймала себя на том, что подумывает, не отдать ли приказ отрубить ему голову за государственную измену, но палач Анкориджа (очень старенький джентльмен, чья должность носила чисто церемониальный характер) тоже умер, а у Смью едва ли хватило бы сил оторвать топор от пола.
Том переселился из своих дворцовых апартаментов в заброшенную квартиру в большом пустом здании на Расмуссен-проспекте, недалеко от воздушной гавани. Теперь он не мог отвлечься на Вундеркамеру или библиотеку маркграфини и целые дни проводил, жалея себя и гадая, как вернуть Эстер или, по крайней мере, разузнать, куда она отправилась.
Покинуть Анкоридж не было никакой возможности. Том долго надоедал мистеру Аакиуку просьбами снарядить «Гракулу» для дальнего путешествия, но «Гракула» был обыкновенным буксиром, он никогда еще не улетал от гавани дальше чем на километр, и мистер Аакиук утверждал, что к нему не удастся приделать достаточно большие топливные баки для путешествия на восток.
– Кроме того, – прибавлял начальник порта, – чем ты собираешься их наполнить? Я недавно проверял уровень топлива в портовых хранилищах. Там почти ничего не осталось. Ума не приложу, в чем дело. Индикаторы показывают, что цистерны полны, а на самом деле там почти совсем пусто.
Пропадало не только топливо. Том, которого не убедили слова мистера Скабиоза о призраках, расспрашивал в машинном отделении всех и каждого о загадочном приятеле Эстер. Никто его не знал, но каждый мог кое-что порассказать о темных фигурах, прячущихся по углам в тех частях города, где никого не должно было быть, и об инструментах, которые мастера оставляли после окончания смены на рабочем месте и больше уже не находили. Вещи исчезали из шкафов и запертых на ключ комнат, и цистерна с нефтью на улице Теплообмена оказалась выкачана досуха, хотя индикатор показывал, что она почти полная.
– Что происходит? – спрашивал Том. – Кто мог взять все эти вещи? Вы думаете, в городе кто-то есть, о ком мы ничего не знаем? Кто-нибудь остался после чумы, чтобы втайне набить себе карманы?
– Господь с тобой, молодой человек, – посмеивались рабочие машинного отделения. – Кто бы здесь остался, если только не хотел помочь ее сиятельству довести город до Америки? Отсюда ведь не уйдешь. Как они станут продавать награбленное?
– Тогда кто?…
– Призраки, – только и отвечали ему рабочие, качая головой и касаясь амулетов, которые каждый из них носил на шее. – На Высоком льду спокон веку водились привидения. Вот они и поднимаются на борт да подшучивают над живыми. Об этом все знают.
Том не мог разделить их уверенности. Действительно, в машинном отделении было нечисто. Иногда, расхаживая в одиночестве по грязным закоулкам, Том чувствовал, что за ним как будто наблюдают, но он не мог себе представить, зачем призракам могут понадобиться нефть и рабочие инструменты, топливо для воздушных кораблей и безделушки из музея маркграфини.
– Он пронюхал о нас, – мрачно заявил Вертел однажды вечером, наблюдая на экране, как Том бродит среди пустых зданий на окраине машинного отделения и заглядывает во все углы. – Он знает.
– Не знает, – устало ответил Коул. – Он подозревает, только и всего. И даже не знает, что именно он подозревает. Просто догадывается, что что-то происходит.
Вертел с удивлением посмотрел на него и засмеялся:
– А ты, стало быть, знаешь, о чем он думает?
– Я просто говорю, что не нужно из-за него беспокоиться, больше ничего, – пробормотал Коул.
– А я говорю – нужно беспокоиться. Может, лучше бы его прикончить. Так, чтобы было похоже на несчастный случай. Что скажешь?
