И повсюду крабовидные телекамеры. На потолке эти маленькие машинки так и кишели, в темных углах поблескивали их суставчатые ноги. Здесь им не нужно было прятаться, и они ползали прямо по горкам посуды, карабкались на стеллажи с книгами. Телекамеры лазали по занавескам, цеплялись за тяжелые, жутковатые на вид электрические кабели, которые целыми пучками тянулись вдоль стен. Сверкая глазами-объективами и негромко жужжа, камеры следили за Томом, пока Коул и Вертел вели его по множеству лестниц к Дядюшкиным апартаментам. Жить в Гримсби значило постоянно находиться под приглядом Дядюшки.
И само собой, Дядюшка уже ждал их. Он поднялся с кресла, когда они вошли, и шагнул навстречу, освещенный тысячами следящих экранов. Это был малорослый человечек, худой и бледный от долгой жизни без солнца. На узком носу сидели очки в форме полумесяцев. На нем были перчатки с обрезанными пальцами, шляпа-пятиуголка, куртка с галунами, которая могла в прошлом принадлежать какому-нибудь генералу или мальчишке-лифтеру, шелковый халат, подметавший пыльный пол подолом, хлопчатобумажные брюки и тапки в форме зайчиков. Редкие седые пряди спадали на плечи. Из карманов халата торчали книги, которые мальчишки натащили ему из разных библиотек. К седой щетине на подбородке прицепились крошки.
– Коул, мой дорогой мальчик! – вполголоса произнес хозяин Гримсби. – Спасибо, что так быстро послушался своего бедного старого Дядюшку, да еще и сухопутника привез. Надеюсь, он не пострадал? Вы бережно с ним обращались?
Коул, помня о своем поведении в Анкоридже, о котором Вертел, надо думать, не преминул сообщить в своих отчетах, от страха не мог ничего ответить. Вертел проворчал:
– Жив и невредим, Дядюшка. Все, как ты приказывал.
– Отлично, отлично, – промурлыкал Дядюшка. – Кстати, Вертел. Мой маленький Вертел. Ты, как я понял, тоже не сидел без дела?
Вертел кивнул, но не успел выговорить ни слова, как Дядюшка внезапно ударил его с такой силой, что тот полетел на пол и по-детски заплакал от боли и удивления. Дядюшка прибавил еще парочку пинков – как видно, для ровного счета. Под веселыми заячьими мордочками его шлепанцев прятались стальные набойки.
– Что это ты о себе воображаешь? – заорал Дядюшка. – Как посмел назначить сам себя капитаном без моего приказа? Ты знаешь, что бывает с мальчишками, если они меня не слушают? Помнишь, что я сделал с Сонаром, когда он устроил такую же штуку?
– Да, Дядюшка, – заскулил Вертел. – Но я же не виноват, Дядюшка! Коул разговаривал с сухопутником! Я подумал, это против правил…
– Ну что ж, значит, Коул немного нарушил правила, – добродушно ответил Дядюшка и снова пнул Вертела ногой. – Я разумный человек. Я не против того, чтобы мальчики проявляли инициативу. Ведь Коул общался не с первым попавшимся задрипанным сухопутником, правильно? Это был наш друг Том!
Все это время Дядюшка бочком подбирался к Тому, а произнеся последние слова, схватил его холодной влажной рукой за подбородок и повернул его лицо к свету.
– Я не буду вам помогать, – сказал Том. – Если вы задумали напасть на Анкоридж или еще что-нибудь такое, я вам помогать не буду!
Дядюшка визгливо засмеялся:
– Напасть на Анкоридж? У меня этого и в мыслях не было, Том. Мои мальчишки – взломщики, а не воины. Взломщики и наблюдатели. Они подсматривают. Подслушивают. Докладывают мне обо всем, что делается в городах, о чем там говорится. Да. Только так мне удается обеспечивать мальчиков добычей. Потому-то меня до сих пор и не поймали. Я получаю очень много отчетов, я их сравниваю, анализирую, примечаю, складываю два и два. Я беру на заметку имена, которые возникают в неожиданных местах. Такие, как Эстер Шоу. Такие, как Томас Нэтсуорти.
– Эстер? – Том подался вперед, но Коул удержал его. – Что вы знаете об Эстер?
В тени за креслом Дядюшки двое телохранителей выхватили мечи при неожиданном движении Тома. Дядюшка махнул им, чтобы вернулись на место.
– Значит, Коул верно мне докладывал? Ты – дружок Эстер Шоу? Друг сердца?
В его голосе появились неприятные вкрадчивые нотки. Том кивнул, чувствуя, что краснеет. Дядюшка хихикнул, не сводя с него взгляда:
– Вначале меня насторожило название корабля. «Дженни Ганивер». Знакомое название, о да! Это корабль той ведьмы, Анны Фанг, если я не ошибаюсь?
– Анна была нашим другом, – сказал Том.
– Другом, вот оно как?
– Она погибла.
– Я знаю.
– Мы вроде как получили «Дженни» в наследство.
– В наследство, говоришь? – Дядюшка издевательски захохотал. – Ох, Том, это мне нравится! В наследство! Как видишь, мы с мальчишками тоже много всякого разного получили в наследство. Жаль, что ты не попал к нам лет десять назад, Том, мы бы из тебя сделали Пропащего Мальчишку!
Он снова захохотал и уселся в кресло.
Том посмотрел на Коула, на Вертела, который уже был на ногах, – на щеке у него все еще горел отпечаток Дядюшкиной руки. «Почему они его терпят? – удивлялся Том про себя. – Все они моложе и сильнее его. Почему они его слушаются?»
