Скабиоз остановил сани, бросил винтовку. Добыча ускользнула, унося с собой Тома и мальчишек-грабителей, а он понятия не имеет, куда они направляются, не может последовать за ними. «Бедный Том, – подумал Скабиоз. Несмотря на свой суровый вид, он привязался к молодому пилоту. – Бедный Том. И бедный Аксель – он умер, умер, и его призрак не ходит по Анкориджу. Из Страны без солнца не возвращаются, мистер Скабиоз».
Хорошо, что на нем надета маска для защиты от холода. Его люди не увидят слез, бегущих по щекам начальника, когда выберутся из саней и подойдут заглянуть в прорубь, проделанную удирающим паразитом.
Хотя смотреть-то, в общем, не на что. Только широкий круг открытой воды, да волны плещут по краям, как будто насмешливо аплодируя.
Фрейя проснулась от рывков и толчков города, от звяканья бутылочек с шампунем и баночек с ароматическими солями, срывающихся с полок в ванной, где они стояли, позабытые. Девушка принялась звонить, вызывая Смью, но он не показывался, и в конце концов она отважилась выйти из Зимнего дворца одна – быть может, она была первой маркграфиней, решившейся на такое, со времен Долли Расмуссен.
В Рулевой Рубке все кричали про крабов-призраков и мальчишек-паразитов. Только когда все уже кончилось, Фрейя поняла, что Том похищен.
Она не могла допустить, чтобы Виндолен Пай и ее сотрудники увидели, как она плачет. Фрейя кинулась вниз по лестнице и столкнулась с мистером Скабиозом – он поднимался, стягивая на ходу маску и рукавицы, роняя на ступеньки комья тающего снега. Он раскраснелся; таким оживленным она не видела его с самой чумы, как будто столкновение с паразитом освободило в нем что-то. Он почти улыбнулся маркграфине.
– Удивительная машина, ваше сиятельство! Просверлила себе проход прямо в толще льда. Надо отдать должное этим чертенятам! Я слыхал легенды о паразитах на Высоком льду, но, признаюсь, всегда считал, что это просто бабушкины сказки. Нужно было смотреть шире!
– Они увезли Тома, – тихо сказала Фрейя.
– Да. Мне очень жаль. Он был смелым мальчиком. Пытался предупредить меня о них, а они схватили его и утащили в свою машину.
– Что они с ним сделают? – прошептала девушка.
Мастер-механик внимательно посмотрел на нее, покачал головой и снял шляпу в знак почтения. Он не мог сказать наверняка, для чего молодой пилот понадобился команде ледового механического паука, вампира-паразита, но уж вряд ли для чего-нибудь хорошего.
– Неужели ничего нельзя сделать? – прошептала она. – Копать, сверлить, ну хоть что-нибудь? А если этот паразит снова всплывет? Нужно подождать…
Скабиоз покачал головой:
– Они давно уже уплыли, ваше сиятельство. Мы не можем вечно здесь торчать.
Фрейя задохнулась, как будто он ее ударил. Она не привыкла, чтобы ее приказы оспаривались.
– Но ведь Том – наш друг! Я его не брошу!
– Он всего лишь один мальчик, ваше сиятельство. А вы отвечаете за целый город. Почем мы знаем, может, Волкогемптон все еще идет по нашему следу. Нужно двигаться дальше, и немедленно.
Фрейя покачала головой, но она знала, что мастер-механик прав. Она не повернула ради Эстер, когда Том просил ее об этом, вот и теперь нельзя поворачивать ради Тома, как бы ей этого ни хотелось. Если бы только она лучше обращалась с ним в последние недели! Если бы ее последние слова, сказанные ему, не были такими резкими и холодными!
– Пойдемте, маркграфиня, – мягко сказал Скабиоз и протянул руку.
Несколько мгновений Фрейя рассматривала ее с удивлением, потом протянула в ответ свою, и они вместе начали подниматься по лестнице. На мостике было тихо. Когда Фрейя вошла, все обернулись к ней, и по их молчанию она поняла, что они говорили о ней.
Она шмыгнула носом, вытерла глаза рукавом и сказала:
– Полный вперед, мисс Пай.
– Каким курсом, ваше сиятельство? – деликатно спросила мисс Пай.
– На запад, – ответила Фрейя. – В Америку.
– О, Клио! – захныкал Пеннироял, забившийся в самый незаметный уголок. – О, Поскитт!
Заработали двигатели. Фрейя чувствовала, как вибрируют опоры Рулевой Рубки. Оттолкнув Скабиоза, она прошла в заднюю часть мостика и стала смотреть за корму. Город двигался прочь, оставляя за собой только росчерки санного следа и идеально ровную круглую прорубь, уже затянувшуюся тонким ледком.
Проходили дни, хотя сосчитать их было трудно. Из-за постоянно тусклого синего света казалось, будто время на борту «Винтового червя» остановилось без четверти четыре пасмурным ноябрьским днем.
Том спал в углу трюма на куче ковров и одеял, награбленных в заброшенных виллах Анкориджа. Иногда ему снилось, будто он идет, держа кого-то за руку, по пыльным коридорам Зимнего дворца, и, проснувшись, он не знал, кто же был с ним во сне – Эстер или Фрейя. Неужели он и правда никогда больше их не увидит?
