Но ответ был рядом, со всех сторон – мерцающие экраны всех форм и размеров, где двигались голубые изображения каждого уголка Гримсби, а из репродукторов доносились еле слышные обрывки разговоров. Кто может покуситься на власть Дядюшки, если Дядюшка знает обо всем, что они говорят и делают?
– Вы что-то говорили про Эстер, – напомнил он старику, изо всех сил стараясь держаться вежливо.
– Информация, Том, – проговорил Дядюшка, будто не слышал. Следящие экраны отражались в стеклах его очков. – Информация. Это ключ ко всему. Отчеты, которые присылают мне мои взломщики, складываются вместе, как кусочки головоломки. Вероятно, я знаю больше любого другого человека на земле о том, что происходит на севере. И я не упускаю из виду мелочей. Изменений. Перемены могут быть очень опасны.
– А Эстер? – упрямо повторил Том. – Вы что-то знаете про Эстер?
– Например, – сказал Дядюшка, – есть такой остров, Разбойничий Насест, совсем недалеко отсюда. Когда-то там было логово Рыжего Локи и его небесных пиратов. Неплохой парень этот Локи. Никогда нам не мешал. Мы с ним занимали разные ниши в пищевой цепи. Но его уже нет. Прикончили. Убили. Теперь там угнездились противники движения. Зеленая Гроза, вот как они себя называют. Экстремисты. Террористы. Нарушители спокойствия. Ты когда-нибудь слышал о Зеленой Грозе, Том Нэтсуорти?
Том, все еще думая об Эстер, судорожно попытался сообразить, что ответить. Он вспомнил, как Пеннироял кричал что-то о Зеленой Грозе, когда они убегали от погони над хребтом Тангейзера, но с тех пор случилось столько всяких событий, что он уже не мог толком ничего припомнить.
– Вообще-то – нет, – сказал он.
– А они о тебе слыхали. – Дядюшка наклонился вперед в своем кресле. – Иначе с чего бы они стали нанимать шпиона, чтобы он разыскал твой дирижабль? И почему бы им приглашать к себе в гости твою подруженьку?
– Эстер у них? – вскинулся Том. – Вы уверены?
– Я же тебе сказал! – Дядюшка снова вскочил, потер руки, треща суставами пальцев, и заходил вокруг Тома. – Хотя «в гости», наверное, не совсем подходящее слово. Ей там не слишком-то удобно. И не слишком-то весело. Ее сунули в одиночную камеру. Иногда выводят оттуда. Кто знает зачем? Допросы, пытки…
– Но как она туда попала? Почему? Что им от нее нужно?
Том совсем растерялся, не зная, говорит ли Дядюшка правду или просто потешается над ним. Он не мог ни о чем думать, кроме Эстер, страдающей, запертой в тюрьме.
– Я не могу здесь оставаться! – воскликнул он. – Я должен попасть на этот Разбойничий Насест, попытаться ей помочь…
Дядюшка снова расплылся в улыбке:
– Ну конечно, должен, мой милый мальчик. Поэтому я и попросил привезти тебя сюда, не правда ли? У нас с тобой в этом деле общие интересы. Ты спасешь свою бедненькую подружку. А мы с мальчиками тебе поможем.
– Почему? – спросил Том.
Он был доверчив по натуре (слишком даже доверчив, обычно говорила Эстер), но все-таки не настолько наивен, чтобы доверять Дядюшке.
– Почему вы хотите помочь нам с Эстер? Какая вам в этом выгода?
– A-а, хороший вопрос! – хмыкнул Дядюшка, потирая руки, так что суставы затрещали, точно праздничные хлопушки. – Давай-ка поедим. Обед подан в Картографической комнате. Коул, мой мальчик, ты пойдешь с нами. Вертел, проваливай.
Вертел поплелся прочь, как нашкодивший пес. Остальных Дядюшка вывел из экранной через заднюю дверь. Они поднялись по винтовой лестнице в комнату, где вдоль стен от пола до потолка тянулись деревянные полки. Все свободное пространство было забито географическими картами, сложенными или свернутыми в рулоны. Печальные, бледные мальчики – неудавшиеся взломщики, отлученные от работы в пиявках, – карабкались с полки на полку, выискивали карты и схемы городов, которые требовались Дядюшке, чтобы спланировать очередное ограбление, убирали на место уже отработанный материал. «Здесь в конце концов и застрянет бедный маленький Гаргл», – подумал Коул. Он знал, что после отчетов из Анкориджа Дядюшка никогда больше не отправит малыша на задание. На мгновение Коулу стало грустно при мысли о том, что Гарглу придется всю оставшуюся жизнь лазать по залежам пергамента и возиться с Дядюшкиными телекамерами.
Дядюшка уселся во главе стола и включил портативный экран, стоявший рядом с его тарелкой, чтобы он мог наблюдать за мальчишками даже во время еды.
– Садитесь! – воскликнул он, щедрым жестом обводя накрытый стол, приготовленные стулья. – Угощайтесь! Угощайтесь!
В Гримсби не было никакой еды, кроме той, что наворовали Пропащие Мальчишки, а Пропащие Мальчишки воровали только то, что едят все мальчишки, если никто не зудит у них над ухом насчет сбалансированной диеты и о том, как вредно хватать куски между приемами пищи. Сладкое печенье, дешевый липкий шоколад, исходящие жиром сэндвичи с беконом, тоненькие ломтики хлеба из водорослей, толсто намазанные какой-то разноцветной пастой, плохонькое вино, от которого шибало в нос, как будто авиационным бензином. Единственной уступкой здоровому питанию была миска вареного шпината в центре стола.
