– Это тот человек, который вколол мне снотворное в Архангельске!
– А, он был всего лишь платный агент, – сказала Сатия. – Он слишком много знал. Я велела ликвидировать его в ту же ночь, когда он доставил тебя сюда.
– А что, если его жены явятся его искать?
– Если бы ты была женой Блинко, стала бы ты его искать? – возразила Сатия.
Она даже не взглянула на мертвого шпиона; ее взгляд задержался на других Сталкерах, затем обратился на Попджоя.
– Ну что ж! – бодро заметил Попджой, снова набрасывая покрывала на свои изделия. – Давайте-ка уйдем отсюда, пока эти ребята не перегрелись, а то как бы не начали разлагаться, ведь они еще не оживлены.
Эстер не могла сдвинуться с места, но Сатия потянула ее за собой со словами:
– Спасибо, доктор Попджой, за ваш интересный рассказ.
– Всегда рад, дорогая леди, – отвечал инженер с игривым поклоном. – Всегда рад. Очень скоро, я уверен, мы отыщем способ восстановить память вашей подруги Анны Фанг… Всего хорошего! До свидания, мисс Шоу! Мечтаю поработать с вами после вашей казни!
Они вышли из лаборатории, спустились по короткому туннелю и оказались у двери, которая выходила на ржавый мостик, идущий вдоль отвесной скалы. С ревом налетел ветер. Эстер прикинула направление ветра, перевесилась через поручень, и ее вывернуло наизнанку.
– Ты как-то спросила меня, почему Зеленая Гроза поддерживает эту мою работу, – сказала Сатия. – Теперь ты знаешь. На самом деле их не интересует Анна. Они хотят, чтобы Попджой построил для них армию Сталкеров, с помощью которой они захватят власть в Лиге и начнут войну против движущихся городов.
Эстер вытерла рот, посмотрела вниз, на мечущиеся языки пены, облизывающие узкие расщелины среди скал.
– Почему вы мне это рассказываете? – спросила она.
– Я хочу, чтобы ты знала. Когда начнут падать бомбы и Сталкеры Зеленой Грозы сорвутся с цепи, я хочу, чтобы хоть кто-нибудь знал, что я в этом не виновата. Я сделала все это ради Анны. Только ради Анны.
– Анна вам бы за это спасибо не сказала. Она не хотела войны.
Сатия горестно покачала головой:
– Она считала, что мы должны нападать на города, только если они угрожают нашим поселениям. Она никогда не соглашалась с тем, что жители городов – варвары. Говорила: они просто заблуждаются. Я думала, что, когда Анна снова станет самой собой, она укажет нам новый путь – нечто более сильное, чем прежняя Лига, и не такое жестокое, как Зеленая Гроза. Но Гроза набирает силу, их новые Сталкеры уже почти готовы, а Анна все никак не возвращается…
Эстер почувствовала, как ее губы скривились в саркастической усмешке, и побыстрее отвернулась, пока Сатия ничего не заметила. Не так-то просто было переварить все эти моральные страдания со стороны девушки, которая без всяких угрызений совести убила старого Блинко. Но Эстер почуяла здесь шанс для себя. Сомнения Сатии – словно расшатавшийся прут в тюремной решетке. Нужно использовать ее слабость.
Эстер сказала:
– Вам бы надо предупредить Лигу. Отправьте кого-нибудь в Высший Совет, сообщите им, чем тут занимаются ваши друзья.
– Не могу, – ответила Сатия. – Если Гроза узнает, меня убьют.
Эстер смотрела на море, чувствуя на губах вкус соленых брызг.
– А что, если кто-нибудь из заключенных сбежит? – спросила она. – Тогда вас ни в чем не смогут обвинить. Если один из пленников, который знает, что здесь творится, похитит воздушный корабль и улетит отсюда, это будет не ваша вина.
Сатия резко вскинула голову. Эстер бросило в дрожь от предчувствия свободы. Она сможет выбраться из этого ужасного места! Она еще успеет спасти Тома! Эстер гордилась тем, как она воспользовалась отчаянием Сатии; ей казалось, что это очень умный, безжалостный поступок, достойный дочери Валентайна.
– Позвольте мне убежать и забрать «Дженни Ганивер», – сказала она. – Я полечу на территорию Лиги. Найду надежного человека вроде капитана Кхоры. Он приведет на север военные корабли и захватит здешнюю базу, а уродов Попджоя выбросит в море, пока они не успели натворить бед.
Глаза Сатии засияли, словно она уже представляла себе, как красивый африканец выпрыгивает из гондолы своего «Ачебе-9000», чтобы спасти ее из ловушки, куда она сама себя загнала. Но она покачала головой.
– Не могу, – повторила она. – Если Кхора увидит Анну в ее теперешнем виде… Он не поймет. Эстер, я не могу прервать работу. Мы уже близки к успеху. Иногда я просто чувствую, что она смотрит на меня из-под этой маски… Да и как бы я могла тебя отпустить? Ты помогла убить ее.
– Вы сами этому не верите, – сказала Эстер. – Теперь уже не верите. Иначе вы бы давно меня убили.
Две слезинки скатились по щекам Сатии – серебристые капельки на фоне смуглой кожи.
– Я не знаю, – сказала она. – Не уверена. Но я в стольких вещах не уверена… – Внезапно она обняла Эстер, притянула ее лицо к накрахмаленному, царапающему плечу своей форменной куртки. – Хорошо, когда можешь с кем-то поговорить. Я не стану убивать тебя. Когда Анна поправится, она сама мне скажет, виновата ли ты в ее смерти. Ты должна остаться здесь, пока Анна не придет в себя.
