– Не беспокойся, мой мальчик, – отвечает Дядюшка и снова ерошит ему волосы. – Запустить туда этого сухопутника – просто-напросто хороший способ отвлечь внимание Зеленой Грозы.
– От чего отвлечь, Дядюшка?
– А вот увидишь, мой мальчик, вот увидишь…
Пропащие Мальчишки установили пункт прослушивания у восточного склона Разбойничьего Насеста, там, где черные скалы обрываются в воду глубиной в сорок морских саженей. Один из сгоревших воздушных кораблей Рыжего Локи затонул здесь во время битвы с Зеленой Грозой, и меж обросших ракушками ребер его гондолы уместились три пиявки. Они образовали временную базу, состыковавшись между собой и обхватив друг друга длинными суставчатыми ногами, словно крабы в сачке. «Винтовой червь» аккуратно заплыл в самую середину этого клубка и подсоединился воздушным шлюзом, расположенным на брюхе, к люку на крыше центральной пиявки под названием «Призрак блохи».
– Это, значит, Дядюшкин новобранец? – спросил высокий молодой человек, встретивший Коула, Вертела и Тома, когда они выбрались из люка в затхлую, вонючую атмосферу базы.
Этот парень был старше других членов шайки, и он смерил Тома взглядом со странной, снисходительной улыбочкой, как будто знал какую-то шутку, которую Тому было не понять.
– Подружка Тома, Эстер Шоу, сидит в тюрьме на Разбойничьем Насесте, – пустился в объяснения Коул.
– Да-да. Почтовая рыба от Дядюшки приплыла сюда раньше вас. Я в курсе этой романтической истории. Миссия милосердия, а?
Он пошел прочь по узкому коридору, ведущему в командную рубку.
– Его зовут Врассе, – шепнул Коул, следуя за ним вместе с Томом и Вертелом. – Один из первых.
– В чем первых? – спросил Том.
– Один из первых мальчишек, которых Дядюшка привез в Гримсби. Один из главных. Дядюшка разрешает ему оставлять себе половину добычи. Он – правая рука Дядюшки.
Правая рука Дядюшки привел всех в трюм, освобожденный от груза и превращенный в станцию слежения. Несколько мальчиков, младше Врассе, но старше Коула и Вертела, со скучающим видом раскинулись на сиденьях или склонялись над панелями управления, наблюдая за светящимися голубыми экранами, которые занимали целую стену. Ну и народу же здесь! Коул никогда не слышал, чтобы столько мальчиков выполняли одно задание. Почему Дядюшка послал их всех сюда – неужели только для того, чтобы шпионить? И почему многие экраны погашены?
– У вас всего три краба в работе! – сказал он вслух. – Мы в Анкоридже задействовали штук тридцать!
– Тут тебе не то что грабить горожан, пиявочник! – огрызнулся Врассе. – Зеленые Грозовики знаешь какие крутые! У них на каждом шагу вооруженная охрана. Краб может пробраться только одним путем – через канализационную трубу, которая ведет к заброшенному туалету на западной стороне. Нам удалось запустить через него три камеры и спрятать их в отоплении, но сухопутники услышали шум и насторожились, поэтому мы не решаемся их особенно перемещать и новых пока не запускаем. У нас бы и с этими тремя ничего не вышло, если бы Дядюшка не прислал последние модели: камеры с дистанционным управлением, которым не приходится волочить за собой кабель. У них еще есть парочка дополнительных возможностей…
Снова эта покровительственная улыбка! Коул покосился на длинную панель управления. На ней стояли чашки с недопитым кофе, лежали стопки каких-то записей, главным образом в них шла речь о распорядке дня, расписании смены караула, о привычках охранников Зеленой Грозы. На глаза ему попалась группа ярко-красных кнопок. Каждую прикрывал защитный колпачок из стеклопластика.
– А эти зачем? – спросил он.
– Не твое дело, – отрезал Врассе.
– Ну и что там делается наверху? – поинтересовался Вертел.
Врассе пожал плечами, переключил экран с одного канала на другой.
– Не знаю. Дядюшку больше всего интересуют лаборатория и Зал Памяти, но туда мы вообще не смогли пробиться. Прослушиваем главный ангар, но не всегда удается понять, что там происходит. Они не говорят на англичанском или нордическом, как нормальные люди. Большей частью что-то лопочут на каких-нибудь придурочных восточных языках. Вот эта девчонка у них главная.
Экран заполнило изображение головы, снятой в необычном ракурсе, сквозь решетку вентиляционного отверстия в потолке кабинета. Лицом она немного напомнила Тому девушку, которая так грубо разговаривала с ним в Батмунх-Гомпе.
– Она ненормальная. Все время бухтит про какую-то свою покойную подружку, как будто та еще живая. Дядюшка очень ею интересуется. Вот еще один очаровательный персонаж…
Том ахнул. На экране, куда показывал Врассе, виднелась темная фигурка, скорчившаяся на дне помещения, похожего на глубокий колодец. Изображение было такое тусклое и нечеткое, что, если слишком долго смотреть, начинало казаться, будто это не человек, а просто какая-то каша из абстрактных образов, но Тому не было необходимости смотреть долго.
– Это Эстер! – закричал он.
Пропащие Мальчишки заржали и принялись подталкивать друг друга локтями. Они видели лицо Эстер на экране монитора, и им казалось ужасно смешным, что кому-то она дорога.
