Черный силуэт ринулся на него из полумрака. Том вскинул руки, прикрывая лицо, зажмурил глаза. Послышался хриплый крик, острый клюв ударил Тома по голове не хуже небольшого молотка. Хлопанье крыльев, а потом – ничего. Том поднял голову и огляделся. Он слыхал о морских птицах, которые нападают на всякого, кто приблизится к их гнездовью. Тысячи птиц кружили высоко в небе. Том рванулся вверх по лестнице, надеясь, что за первой птицей не последуют другие.
Он успел подняться еще на один пролет, когда птица снова налетела на него откуда-то сбоку с протяжным гортанным криком. На этот раз он лучше ее рассмотрел: рваные крылья, похожие на обтрепанный плащ, над широко разинутым клювом сверкают зеленые глаза. Том ударил птицу кулаком и локтем, отбросил ее от себя. Карабкаясь дальше, он почувствовал боль, опустил глаза и увидел три длинные царапины на тыльной стороне ладони. Из них лилась кровь. Что же это за птица такая? Ее когти без труда прорвали его лучшие кожаные рукавицы!
Снова пронзительный крик, так близко, что его не мог заглушить шум летающей вверху стаи. У самой головы захлопали крылья, задевая Тома по лицу, по волосам. Он ощутил химический запах и на этот раз успел увидеть, что зеленое сияние в глазах птицы не было отражением света из окон. Том вытащил пистолет, который дал ему Врассе, и ударил эту тварь, она отлетела по ветру, но через секунду чьи-то когти ободрали ему макушку – еще две зверюги атаковали сверху.
Том бросился бегом по лестнице, а птицы – если это были птицы – с оглушительными криками летали вокруг, время от времени нанося удары клювом в голову и шею. Их было всего две, остальные продолжали как ни в чем не бывало кружить вокруг вершины острова. Всего только две, но этого оказалось больше чем достаточно. Сверкали яркими бликами острые как бритва когти и щелкающие металлические клювы, крылья хлопали, как флаги на ветру.
– Помогите! – бессмысленно закричал Том. – Отстаньте от меня! Отстаньте!
Мелькнула мысль броситься назад и укрыться в пиявке, но, едва он обернулся, птицы кинулись ему в лицо, а дверь была уже близко. Остался всего один пролет лестницы.
Том полез дальше, поскальзываясь на обледеневших ступеньках, защищая голову руками в располосованных рукавицах, чувствуя, как по лицу стекают горячие струйки крови. В угасающем свете заката он увидел впереди дверь и кинулся к ней, но было не до отмычек – приходилось непрерывно отбиваться от острых когтей и твердых клювов. В отчаянии Том поднял пистолет и выстрелил наугад, целясь куда-то вверх. Одна из зеленоглазых птиц начала падать в море, за ней тянулся длинный шлейф дыма. Другая отлетела в сторону и снова бросилась в атаку. Том спрятал лицо, пистолет выпал из скользкой от крови руки, ударился о поручень и упал в темноту.
Луч прожектора белым клинком скользнул по скале, резанув его сквозь вихрь мечущихся крыльев. Том прижался к двери. Завыла сирена, другая, еще одна, эхо отражалось от скал.
– Врассе! – закричал Том. – Коул! На помощь!
В радиоприемнике «Винтового червя» послышался треск.
– Они его поймали.
Врассе спокойно кивнул. Дядюшка предупреждал, что, скорее всего, так и будет.
– Запускайте крабов, – приказал он по радио. – У нас всего несколько минут, пока там не сообразили, что он не один.
Врассе начал нажимать на кнопки, щелкать переключателями. Люк в потолке откинулся, выпуская наружу старый, потрепанный грузовой воздушный шар. Шар плавно пошел вверх, туда, где мельтешили птицы и вспыхивали лучи прожекторов. Магниты «Винтового червя» отсоединились один за другим, пиявка поджала ноги и камнем пошла на дно.
Металлическая дверь открылась, окатив Тома волной желтого света. Он был так счастлив убраться наконец от этих птиц, что почти обрадовался, когда стража его схватила. Ему заломили руки за спину, кто-то держал его ноги, не давая брыкаться, кто-то еще сунул под подбородок дуло автомата «Вельтшмерц». Том не переставая бормотал: «Спасибо» и «Извините». Его втащили внутрь, захлопнув дверь, и швырнули на холодный пол. Потом подобрали и понесли, и снова бросили на пол. Голоса эхом отдавались от низкого потолка. Снаружи выстреливали ракеты. Голоса говорили на аэросперанто с восточным акцентом, часто вставляя словечки на диалекте, которого Том не понимал.
– Он один? – Женский голос, смутно знакомый.
– Вроде, да, командир. Наши… – (непонятное слово), – нашли его на лестнице.
Снова заговорила женщина. Том не разобрал, что она сказала, – видимо, спросила, как он сюда попал, потому что ей ответили:
– Воздушный шар. Двухместный. Наши ракеты его сбили.
Что-то похожее на ругательство.
– Почему его не заметили со сторожевой башни?
– Часовой говорит – он вдруг появился ниоткуда.
– Не было воздушного шара, – прошептал Том, окончательно сбитый с толку.
– Пленник, командир…
– Давайте посмотрим на него…
– Извините, – пробормотал Том, чувствуя во рту вкус крови.
Кто-то посветил фонариком ему в лицо. Когда зрение вернулось, Том увидел, что над ним наклоняется та девушка с экрана, похожая на Сатию, только не просто похожая, это и была Сатия.
