Первый учебный день сентября выдался сухим и солнечным. Шумная толпа студентов заполнила институтский двор. Прожив полтора месяца затворницей, Альбинка чувствовала себя среди людей неуютно и скованно. Не придавали уверенности и любопытствующие, настороженные взгляды, которые время от времени она ловила на себе. Видать, весть об аресте отца вовсю обсуждалась в институте.
Что ж, и это надо пережить! «Все утихнет быстрей, чем ты думаешь!» — напутствовала ее Татьяна. Именно так говорил ей муж, когда велел вынести из больницы скифское золото. И ведь прав оказался!
Увидев Глеба, Альбинка кинулась к нему, как к спасательному кругу. Они расцеловались, он немного картинно положил ей руку на плечо и не убирал, пока вся толпа не перетекла в здание.
Глеб возмужал, осунулся. Темные глаза, подсвеченные белоснежным полотном рубашки, смотрели внимательно и жестко.
— Не робей! О тебе всегда будут сплетничать — ты же красавица!
Альбинка благодарно сжала его локоть. На предложение отметить начало учебного года с радостью согласилась.
— Возьмем Игоря и двинем куда-нибудь! Можно ко мне на Комсомольский, можно на дачу. Там никого нет. Родители в Москве.
…О том, что они с Игорем расстались, Альбинка сказала Глебу только в машине по дороге в «Архангельское». Новость совершенно его ошеломила, и некоторое время ехали молча.
— Жалко! — наконец сказал он. — Еще одна любовная лодка пошла ко дну.
Альбинке показалось, что ему о Сашке поговорить охота, но машина уже подъезжала к даче, и начинать новую тему она не стала…
— Ты тут располагайся, — предложил Глеб. — Закусочки какие-нибудь порежь, а я в буфет к Анныванне наведаюсь. Вернусь с шампанским!
— Я немного пройдусь с тобой.
Она проводила Глеба до поворота и направилась к замку. Сегодня она должна попасть туда во что бы то ни стало! На дорожках ни души. К началу учебы многие уехали в Москву, а для тех, кто приезжал в поселок после работы, еще не наступило время. Освещенный заходящим солнцем замок ослепительно сиял на фоне леса. Наступающая осень лишь чуть тронула знакомый пейзаж, добавив по капле желтого и бордового в кроны деревьев, но очищенные от сухих листьев газоны зеленели по-летнему ярко и сочно.
Альбинка прислонилась к калитке, наслаждаясь радостной гармонией живой природы и старательной рукотворной пригожести.
Поднявшись по ступенькам, она пробовала одно окно за другим, но все были заперты. Альбинка обошла замок дважды, прежде чем решилась взять камень и разбить стекло. Как ни старалась быть осторожной, порезала руку, вынимая осколки сначала из одной рамы, потом из другой. Зажав порез носовым платком, она влезла внутрь.
Медведь сиротливо подпирал стенку и доверчиво тянул к Альбинке набитые опилками лапы.
«Привет! — коснулась она когтистого пальца. — Уберег?»
Еще десять минут назад пропажа черного пакета представлялась даже желанной. Сейчас, стоя в неизвестности у своего тайничка, ей очень хотелось, чтобы золото скифов оказалось на месте. Должна же она, в конце концов, увидеть своими глазами то, из-за чего ее жизнь оказалась порушенной.
Вплотную подойдя к мишке, она присела на корточки и попробовала нащупать пакет… Есть! На месте! Никому не пришло в голову, что там может быть тайник. Развернув парусиновую сумку, купленную в галантерее на большой перемене, она опустила в нее перетянутый скотчем черный целлофан, и плотная ткань натянулась от тяжелой поклажи.
Когда вернулся Глеб, Альбинка была уже в доме и пыталась самостоятельно перевязать руку.
— Где это тебя угораздило? — удивился он.
— Да вот, ножом неловко как-то, — замямлила Альбинка.
— Сейчас я перекисью промою. Ты что такая бледная?
— Испугалась, когда порезалась.
— Выпей бокал шампанского.
— С удовольствием. А ты?
— Я за рулем. Забыла?
Альбинка кивнула.
— У тебя руки красивые. — Глеб погладил колечко, которое подарила Альбинке Сашка.
— Я его часто надеваю. Оно мне нравится.
— Правда, очень красивое. Наградил же Бог дурищу художественным чутьем!
Глеб неумело завязал бантиком концы бинта, замолчал и повернулся к столику, чтобы открыть бутылку шампанского.
— Не знаю, Глеб, что говорит она тебе, но ей без тебя плохо.
Он довольно хмыкнул и налил Альбинке шампанское.
— Она ничего не говорит. В том-то и дело. Она видеть меня не хочет.
— Да, она очень на тебя обижена. — Альбинка сделала глоток. — Жалко, что тебе нельзя выпить. Вкусное шампанское.
— Знаешь, у меня тоже самолюбие есть! И гордость!
— Есть, Глеб. Конечно, есть. Но ты ее обидел. — Альбинка протянула пустой бокал. — Налей еще! Я не помню даже, когда последний раз пила шампанское. — Она внимательно смотрела на наполнявшую бокал пену.
— Твоя подруга много себе позволяет! Ты знаешь, что она мне но морде заехала? — Глеб встал с кресла и наклонился к Альбинке. — Вот так! Со всей дури! — Он сделал широкий замах рукой и злобно бросил: — Идиотка!
— Она очень на тебя обижена, — повторила Альбинка.
— Ты на Игоря тоже, наверное, обижена, но по морде-то не дубасишь, черт возьми!
— Нет. Это Игорь обижен. Конечно, обижен… Сделай один глоток. Шампанское вкусное.
— Смотри-ка, бинт снова в крови. Ты сильно порезалась!