Глеб начал развязывать бинт.
— Ой, больно! — Альбинка вскрикнула, резко отдернула руку и вдруг расплакалась. — Игорек, милый, любимый… Прости меня! — начала всхлипывать она.
— Ну не плачь, девочка, все пройдет… Все эти байки про любовь — полная чушь!
Он прижал к себе Альбинку, закрыл глаза и стал целовать золотистые волосы, мокрые щеки и тихо приговаривать, что все пройдет. Она запрокинула голову и обняла его крепко-крепко.
Перевязать Альбинке руку свежим бинтом Глеб не успел, и кровь из открытой ранки капала прямо на его белоснежную рубашку, расплываясь длинными алыми пятнами.
Как открылась входная дверь, они не слышали и оторвались друг от друга, только когда родители Глеба появились на пороге комнаты.
— Мало тебе твоей квартиры, так еще на даче развлекаешься! — угрожающим шепотом начал Большаков-старший. — Дача государственная, предоставлена мне, и без моего разрешения приезжать сюда запрещаю! — Он сорвался на крик. — Запрещаю!.. Тем более с этой испорченной девкой! Из молодых да ранняя! Яблоко-то от яблони недалеко падает…
— Не смей оскорблять Альбинку! — взревел Глеб, поправляя окровавленную рубашку. — Вы с матерью становитесь злобными стариками. Вам никто не нравится. Никто! По поводу Сашки все время фыркали… Теперь Альбинку обижаешь. Хватит! Бедной девочке и так досталось! И вообще… Она моя невеста. Я только что сделал ей предложение.
Обняв растерянную Альбинку за плечи, он направился с ней в прихожую и уже оттуда крикнул:
— Можете не благословлять! Обойдемся!
…Через месяц они поженились, и Глеб переехал на Большую Бронную. Что он хотел доказать этой женитьбой — и сам не мог бы ясно объяснить. Скорее всего, сделал это назло Сашке, да и отцу с матерью заявил таким образом о своем праве принимать важные решения без их участия и учета их мнения. Ну и конечно, Альбинкина женская прелесть, которую не заметил бы только слепой, сыграла свою роль. Альбинка же приняла предложение Глеба слишком поспешно, словно своим замужеством хотела поставить точку во взаимоотношениях с Игорем.
Свадьба, устроенная Глебом для однокурсников, была какая-то ненастоящая. Ни Татьяна, ни Большаковы-старшие на ней не присутствовали. Татьяна сказала, что не хочет портить праздник безрадостным настроением, своих же родителей Глеб просто не пригласил.
От свадебного платья Альбинка отказалась. Длинный белый кушак, несколько раз опоясывающий тонкую талию, белая роза в волосах вместо фаты и короткие белые перчатки стали атрибутами туалета невесты.
За несколько дней до свадьбы Глеб пригласил учителя танцев, чтоб тот поставил для них настоящее аргентинское танго, что открывало бы свадебное торжество. В роскошном, полном драматизма танце каждый переживал свою драму. Даже когда Альбинка пленительно откидывалась на руку Глеба и он чувственно склонялся над ней в эффектном корд'e, их объединяла лишь отчаянная тоска по утерянной любви. Это привносило в знойное зрелище ожидание такой пронзительной развязки, что казалось, на последних музыкальных аккордах оба партнера вонзят друг другу в сердце кинжал.
Накануне бракосочетания Глеб позвонил Сашке и предложил ей выйти за него замуж. Узнав от самой Альбинки о предстоящей свадьбе, она послала его к черту. На другой день, в то время как Альбинка с Глебом встречали гостей в «Праге», Сашка с братом входили в зал «Софии».
Идея провести этот вечер в ресторане принадлежала Игорю. Она не одобряла ее, но оставить брата одного не могла. В нем клокотала лихорадочная нервная активность, и Сашка боялась, как бы эта яростная энергия не нашла дурного выхода. Отчасти именно так и получилось. Сашка явно приглянулась молодому симпатичному официанту, который обслуживал их столик. В конце ужина он принес ей вазочку с красивым десертом, украшенным вишенками, и не включил десерт в счет. Можно сказать, подарил, о чем имел глупость сообщить Сашке.
Игорь словно ждал повода, чтобы затеять скандал. Назвав несчастного официанта, попавшего под горячую руку, вишневым хером — видимо, по аналогии с вишневым десертом, Игорь полез в драку. Когда к ним уже бежали со всех сторон, чтобы усмирить, он, не помня себя, запустил бутылку с остатками шампанского в огромное окно ресторана. Сашке стоило немалого труда загасить скандал и увести брата домой, дав честное слово, что шестьдесят рублей за разбитое стекло она принесет на следующее утро.
В конце зимы состоялся суд. Ульянского приговорили к девяти годам, но, не отбыв и половины срока, он умер от инфаркта в тюремной больнице.