Чем недовольны боги? Пусть царство в Таврике[8] не сравнится с древней Скифией времен царя Атея, когда скифские земли простирались от Меотиды[9] до Истра! Сморщилась Скифия, как засохшая оливка. Теснили ненавистные сарматы, греки расширяли свои владения за их счет. Но никогда еще скифы не жили так богато! Скилур сделал все, чтобы Скифия развивалась. Недаром греческие государства Понта — Херсонес, Боспор, Ольвия — трепещут перед грозным соседом и даже платят немалую дань! Он сумел вовлечь их в сумасшедшую и ненасытную торговлю. В Неаполь Скифский потекли вино, оливковое масло, дорогие ткани, золотые украшения, лаковая посуда. Главное, есть кому покупать!
В Неаполе, что в переводе с греческого означает «новый город», появились и «новые скифы», живущие, правда, на эллинский манер, из всех богов наиболее почитающие Гермеса с толстым кошельком в руке. Даже мастеров для строительства своих домов они выписывают греческих, отчего в скифской столице мелькнут то колонны с капителями, то портики и лепные карнизы. Роскошь эта вызывает усмешку у заезжих эллинских купцов, так как мало сочетается с грубым скифским бытом. Однако снисходительные улыбочки быстро сменяются подобострастными — столь велики оказываются барыши от торговли зерном. Скифия — житница прибрежных городов Понта и Эгейского моря, включая острова.
Сколько проблем возникало у Скилура из-за этого хлеба! Почти ежедневно приходилось убеждаться в том, что не может быть один закон одинаково хорош для всех. Он сам повелел, чтобы жители речных долин свозили все зерно в Неаполь. Должна же столица обладать монопольным правом на торговлю главным скифским товаром! Скифы-пахари нехотя подчинились, но при каждом удобном случае демонстрировали свое недовольство царским приказом, а то и непослушание. Он сурово пресекал продажу зерна на сторону, навлекая на себя еще большее озлобление со стороны своих подданных. Те же, кто вел торговые сделки в Неаполе от его, царского, имени, совсем теряли гордость и опускались до откровенного воровства. Неужели навсегда уходит время, когда каждый скиф хотел служить царю всей своей жизнью, нутром понимая одну очень простую, но очень важную вещь — чем честнее служба, тем лучше жизнь?
Скилур вспомнил ночной сон, разгневанное лицо Колаксая, когда тот яростно рвал эллинский плащ, и ему показалось, что он начинает понимать предостережение первого скифского царя.
