Попытки похудеть Татьяна оставила давно и вполне притерпелась к своей полноте. Теперь без угрызений совести хрумкала все, что попадалось под руку. Она стала ужасно грузной и почти не чувствовала, что происходит с ее телом — худеет ли оно, толстеет, — словно тело ей больше не принадлежало. Хрум-хрум. Пять-десять килограммов как в одну, так и в другую сторону дела не меняли. Их не заметил бы ни посторонний глаз, ни даже она сама. Мучила одышка. Ходьба стала ненавистной. Удовольствие, покой, почти счастье она испытывала, лишь когда жевала. Особенно сладкое. Хрум-хрум. Хрум-хрум.
Дочь ругалась, даже выбрасывала сладости, добываемые матерью с изобретательностью наркомана, и никогда не приносила их в дом. А вот зять радовал.
Татьяна обеими руками обхватила пластиковый стакан и с наслаждением потягивала через соломинку клубничный нектар. Глеб смотрел на тещу и улыбался. Ему очень нравился ее аппетит.
— Татьяна Павловна! А что Альбиночка? Сегодня задержится?
Довольно путано Татьяна стала объяснять Глебу, что на фирме у дочери возникли какие-то проблемы, которые требуют ее присутствия. «Значит, видеть меня не хочет, — подумал Глеб. — Впрочем, ничего нового! Так всегда бывает после ночи в одной постели».
Случалось это крайне редко и сопровождалось обычно довольно сильным подпитием. Глеб вспомнил вчерашний вечер у Тома Полонски. Пожалуй, с тутовой водкой на посошок они погорячились! Но Том был таким гостеприимным, веселым. И супружеская пара средних лет, ради знакомства с которой он устроил этот маленький прием, оказалась очень симпатичной.
Том легко любезничал с дамами, угощал всех пирогом с капустой собственного приготовления, смешно называя его кульебьякой. Об участии Глеба в предстоящем телевизионном ток-шоу он знал уже несколько дней, и то, что разговор за столом перешел в политическое русло, казалось вполне логичным. Том не хуже политолога разбирался в политике, а пожив в Москве, стал настоящим экспертом по России. Он нередко удивлял Глеба поразительно точными характеристиками известных думцев. Возникало ощущение, будто Том почитывает их досье, составленные бригадой классных спецов.
Вчера он обращался только к Глебу, когда говорил, что мир должен быть поделен между Россией и США на зоны влияния, а интересы двух стран часто тесно переплетаются, и их трудно разделить! Глеб слышал это уже много раз, но всегда в новом контексте. Вчера, например, Том сетовал, что в России это понимают немногие. При этом поднимал за Глеба тосты, называл человеком нового мышления и умнейшей русской головой.
Американский друг Тома, оказавшийся университетским профессором в Северной Каролине, предложил Глебу выступить в качестве редактора готовящейся к изданию в США книги о внешней политике России постсоветского периода. Том подмигнул и тут же назвал Глебу сумму гонорара.
На прощание он вручил Альбине два флакона духов от известного американского дома моды. Один попросил передать Татьяне в знак особого уважения и симпатии. Так получилось, что недавно Глеб познакомил их — пригласил Тома на день рождения тещи…
— Татьяна Павловна, как вам понравились духи?
— Восхитительные! — Она прикрыла глаза.
Как многие полные женщины, Татьяна обожала легкие ароматы — возможность погрузиться в эфемерную мечту о собственной воздушности и изяществе.
— Угадал Том ваш вкус?
— Отчего ж не угадать, если его этому специально обучали!.. В ЦРУ! — Татьяна нет-нет да припоминала мужнину школу бдительности. — Он ведь американский шпион!
Коктейль в стакане подходил к концу, о чем трескуче сигнализировали последние капли, устремившиеся в соломинку вместе с воздухом. Она неторопливо вытащила ее из стакана, сладострастно облизала и решительно вставила во второй стакан.
Глеб расхохотался:
— Теща, я вас обожаю! Ну а мне пора! Скажите Альбиночке, когда придет, что я уезжаю сегодня на встречу с избирателями и вернусь в воскресенье вечером… — он сделал паузу, — или в понедельник утром.
Татьяна сразу припомнила свое смущение, когда начала объяснять зятю причину отсутствия дочери, и не преминула отыграться.
— Обнаглели твои избиратели. Совсем стыд-то потеряли, — невозмутимо констатировала она. — Как выходные дни — так им встречу подавай! Смотри… — она оторвалась от коктейля и погрозила зятю пухлым пальчиком, — посадят тебя за групповуху!
— За это сейчас не сажают, Татьяна Павловна, — хохотнул Глеб.
— Господи! Все-то у вас с Альбинкой есть! Молодые, красивые, здоровые… — уже серьезно, без ернических интонаций проговорила Татьяна. — И что вам не живется-то по-людски! — Она тяжело вздохнула. — Да, Глеб, оставь мне денег. У нас вода кончилась. Я заказала шесть бутылей на завтра… Тебя нет, и у Альбинки вдруг денег не будет…
На самом-то деле Татьяна беспокоилась, что дочь, не заезжая домой, тоже отправится «на встречу с избирателями». Тогда экологически чистую водичку придется оплачивать из своих сбережений. Больно надо! Татьяна твердо отмела такую перспективу. Ей предстояло множество покупок, в том числе собольего палантина. С годами меховой азарт не только не утих, но стал еще неистовее и жаднее.