Был жаркий июльский день. Гости бродили по лужайке, непринужденно общались, выпивали, ели какую-то незамысловатую еду. Приглашение от американцев Глеб получил впервые. На прием он пришел вместе с женой и с удовольствием ловил восторженные взгляды, обращенные к ней. Альбина — ослепительная красавица в ярко-розовом платье с голыми плечами — на фоне зеленой травы казалась диковинной роскошной бабочкой. К ним подходили, чтобы полюбоваться ею вблизи, но даже те, кто хотел поприветствовать набиравшего популярность депутата Госдумы, прежде всего выражали свое восхищение его женой. Флюиды пленительной женственности, которые она излучала, завораживали и гипнотизировали.
Том Полонски появился ближе к вечеру и до конца приема не оставлял их ни на минуту. От комплиментов в адрес Альбины тоже не удержался. По-мальчишески приходил в восторг от ее красоты, элегантности и «beautiful English» — по-русски Том не говорил. С Глебом сразу взял отеческий тон, что в общем-то было естественно: Тому перевалило за шестьдесят, Глебу не исполнилось тогда и сорока. Молодому депутату внимание американца льстило. По тому, как почтительно приветствовали Тома соотечественники, было понятно, что Полонски — личность известная и влиятельная. В Москве его держал бизнес. Позже Глеб понял, что у Тома в работе всегда множество проектов — от реконструкции новоорловского фармакологического комбината до телефонизации всей страны. Кроме бизнеса он занимался благотворительностью, поддерживал молодых ученых, даже издавал учебники для российских студентов. Какой из проектов в данный момент главный, пожалуй, затруднился бы ответить и сам Том.
После приема у американцев Глеб часто стал бывать в московском доме Тома, в котором всегда кто-то гостил. Об истинных масштабах его бизнеса Глеб не знал: Том не очень любил говорить на эту тему, считая ее скучной. Скучная тема, однако, приносила ему неплохой доход. Перепадало и Глебу. Том приглашал его отдохнуть то в Америку, то в Грецию, где построил себе виллу, то во Францию; в отеле «Негреско» на Лазурном Берегу он оплачивал апартаменты, а горничная каждую ночь разбирала постель и раскладывала на кровати свежую пижаму.
Но гостеприимством Тома Полонски в полной мере Глеб не пользовался, и на это были свои причины. А вот связями доброго американца не пренебрегал. Именно благодаря им Глеб поездил по американским университетам с курсом лекций по истории русско-американской дипломатии, получив за это солидные деньги. Кроме того, Том нашел издателя, заинтересовавшегося книгой Глеба о партстроительстве в России, не совсем понятно, для кого и зачем написанной. Книгу, тем не менее, перевели на английский и издали в США неплохим тиражом.
…Из телецентра Глеб поехал домой. Конец недели. Пятница. Он вдруг почувствовал, что устал, и порадовался предстоящим выходным. На углу Пушкинской площади и Большой Бронной отпустил машину и пошел пешком. Ясный сентябрьский вечер, хорошо одетые люди, бойкая торговля цветами, смазливые женские мордашки, обтянутые джинсами попки… на душе было легко и беззаботно.
Две подружки, проходя мимо Глеба, туповато на него уставились, а узнав, стали с жадным неистовством ловить взгляд. Он улыбнулся и даже лихо подмигнул девчонкам.
Глебу нравилось иногда появиться в московской толпе, произвести легкий переполох и увидеть краем глаза, как кто-то, толкая соседа в бок, выговаривает его фамилию. Очень бодрили такие прогулки. И приятно кружили голову.
В «Макдоналдс», что ли, зайти? Нет-нет да захочется иногда вкусить американского общепита и, подсмеиваясь над собой, с удовольствием заглатывать бутерброды с котлеткой из папье-маше.
После уличных сумерек яркий свет закусочной показался ослепительным, томил радостью и уютом. Питалась в основном молодежь — нарядная, шумная, веселая. Как мало надо для счастья в двадцать лет, думал Глеб, оглядывая публику. Попадались среди молодняка и люди солидные, весьма благополучного вида, которых, как и его самого, привел сюда недостаток холестерина в крови.
По едва уловимому шепоту, сразу изменившему шумовой фон, Глеб понял, что его узнали. Он перестал озираться и скромно занял место в очереди. Непокорная прядка упала на лоб, и он неторопливо отвел ее назад. На Глеба откровенно глазели — мужчины с настороженным любопытством, женщины с живым интересом, и лишь один взгляд полыхнул вдруг такой ревнивой и злобной завистью, что если бы Глеб его заметил, то наверняка испугался бы. Но он не заметил.
— Вам коктейль большой или маленький? — кокетливо спросила его девушка на раздаче.
— Два больших. У меня теща сластена.
Девушка засмеялась.