Идея так называемого клада сложилась не сразу. Лишь продав три-четыре пары серег, Сашка поняла, что «древности» лучше продавать оптом. Денежный клиент-коллекционер — явление почти столь же редкое, как и сами древнегреческие сокровища, и, уж если таковой попадался, его страсть к собирательству следовало использовать с максимальной для себя пользой. Примерно полгода работала она над коллекцией «архаических» серег и бус, и столько же, а иногда и намного дольше шел поиск покупателя. Это было, пожалуй, самое трудное в Сашкиной афере. С москвичами она не связывалась — предпочитала иногородних или иностранцев. Вероятность того, что обладатели почти одинаковых коллекций «древнегреческих» ювелирных изделий, приобретенных в одном и том же месте, когда-нибудь встретятся, довольно мала, но чем черт не шутит!
Когда нужный человек находился, его охмуряли по высшему классу. Для достоверности ситуации в Москву вызывался дядя Микола, как непосредственный участник событий. Его задачей было удовлетворить интерес покупателя к происхождению «находок». Чтобы не путаться в подробностях, Сашка запрещала ему фантазировать, а велела просто рассказывать, как нашел тот кладик, который привез в Москву два с лишним десятка лет тому назад в коробочке «Крымской смеси».
Приезд дяди Миколы в Москву для посвященных означал, что готова не только «архаическая» коллекция, но и сам покупатель, уже истомившийся ожиданием. К посвященным относились Глеб, Альбинка, дядя Микола и, как потом выяснилось, Том Полонски.
Сашка достала из сейфа обычный пластмассовый контейнер и поставила на журнальный столик перед Альбинкой:
— Тут серьги и ожерелья. Все золотые… Да ты не бойся! Возьми в руки! Там еще бусики красивые есть.
Сашка с удовольствием наблюдала за оробевшей Альбинкой. Та хоть и знала, что перед ней новодел, но выглядел он так роскошно древне и археологически, что прикасаться к этому руками запросто было противоестественно. Подбадриваемая Сашкой, она медленно вытянула из золотой горки серьгу совершенно музейного вида. «Как же она это делает?» — подумала Альбинка, и впервые ей пришло в голову, что Глебу, должно быть, очень нравится смотреть на Сашку за работой.
Она держала в руках большое золотое кольцо, на которое, в свою очередь, были нанизаны три золотые подвески-птички — большеголовые, с крупными тяжелыми клювами. К спинкам птичек прикреплялись колечки с утолщением, будто неровные, для нанизывания на большое кольцо. Именно утолщения и придавали всему изделию такой очаровательно-неуклюжий вид, что от серег нельзя было отвести глаз.
— А давай-ка мы на тебя все это примерим! — предложила Сашка, застегивая на Альбининой шее золотое ожерелье, тоже с птичками-подвесками. — Ну все! Ты похожа на скифскую царицу! — довольно заключила она.
— Почему на скифскую? — удивилась Альбинка.
— Дорогие украшения могла позволить себе либо гречанка знатного происхождения, либо скифская царица, для которой эти штучки заказывались у грека-ювелира.
— Здорово! А что там еще в коробочке?
Альбинка потянула за проволоку и извлекла из контейнера нитку бус, истинный цвет которых скрывала красно-бурая корка. Для достоверности Сашка всегда вплетала в ожерелье несколько старых бусин из того еще Миколкиного клада. В некоторых местах бусины были тронуты шлифовальным кругом, и глазки темно-медового янтаря смотрели оттуда словно из глубины веков.
Но самым роскошным сокровищем во всем кладе оказались серьги-наушницы, оригинал которых все эти годы Сашка хранила у себя. Поврежденную серьгу она так и не стала реставрировать — жалко было трогать ее паяльником — и на все последующие подделки наносила точно такие же повреждения, какие были на пострадавшей серьге.
Альбинка разглядывала их с благоговением. Сашка улыбнулась:
— Ну, как думаешь, понравятся моему коллекционеру?
— Конечно. Очень впечатляет… Но неужели нет таких признаков, по которым тебя, бандитка, можно вывести на чистую воду? — Альбинка зацепила серьгу за ухо и посмотрела на себя в зеркальце. — Ведь если твой коллекционер интересуется древнегреческой ювелиркой, должен же он понимать в ней что-то!
Сашка пренебрежительно махнула рукой:
— Во-первых, это совсем не обязательно. Во-вторых, если человек чего-то ждет и хочет, он всегда рад обманываться!
Она вдруг запнулась, удивленная не только точно сформулированной мудрости, но и широте ее распространения. Вот она, к слову, отчаянно хочет, чтобы Глеб был только ее мужчиной, и поэтому находит миллион доказательств его любви, верности и преданности. А то, что перед ней сидит сейчас его законная жена, от которой он и не думает уходить, вообще в расчет не принимает. Значит, она тоже, как тот самый коллекционер, рада обманываться?
А может, спросить Альбинку напрямик — дескать, отдашь мне когда-нибудь Глеба или нет?