Глеб искренне недоумевал, и Альбинкин упрек его не только удивил, но и обидел.
— Ну, это понятно, дорогая. — Он обнял ее за плечи и прикоснулся губами к виску. Могло показаться, что он шепчет жене слова утешения. — Только зачем было всех своих кобелей сюда тащить?
Альбинка подняла голову и сразу встретилась глазами с Дмитрием. Господи! Зачем он пришел! Она тотчас вспомнила, что Митя часто просил познакомить с ее мамой, которая тоже давно хотела увидеть друга дочери живьем, а не на фотографиях.
Но чаще забиться ее сердце заставил вовсе не лихорадочный блеск во взгляде Дмитрия Тусуева. В нескольких шагах от себя она увидела наконец Зиминых. Сашка шла с матерью, а Сергей Матвеевич тяжело опирался на руку Игоря.
Игорь… Она ни разу не встретилась с ним с тех пор. Хотя очень этого желала. Но чем больше желала, тем страшилась сильнее. Память о нем была такой живой и яркой, что она помнила все подробности их свиданий, разговоров и особенно последней встречи: «…Ты все придумала, чтобы проверить мою преданность? Это глупо, черт возьми!» Он тогда так встряхнул ее плечи, что голова чуть не оторвалась. «Ты меня любишь?» — спросил перед тем, как она выпроводила его из своей судьбы. А смотрел как отчаянно… А она ему ответила так ужасно… «Наверное, не настолько, чтобы связывать с тобой свою жизнь…»
Ласково, по-родному, как умеют только старые люди, Сергей Матвеевич прижимал к груди ее мокрое лицо и гладил по голове.
— Девочка моя.
Господи! Как же не хватало ей все эти годы искреннего отеческого участия! С тех пор как не стало отца, пропало ощущение защищенности, хорошо знакомое «папенькиным» дочкам. Когда он был рядом — большой, умный, добрый, — казалось, ничего плохого с ней случиться не может. Он разгонит любые тучи, отведет любую беду, самую горькую печаль развеет. А не стало его, и пришлось со всем бороться самой — с тучами, бедами, печалями…
Не то чтобы Глеб не сопереживал. Просто ее ровесникам Бог не дает этот дар — только совсем маленьким или совсем старым. И то не всегда.
Было время, Альбинка, позабыв давнишние распри, потянулась к отцу Глеба. Борис Петрович после того, как похоронил жену, стал как-то мягче, терпимее. Словно понял, что жизнь так коротка, чтоб тратить ее на дурацкие обиды! Но этот «расслабленный» период длился у него недолго. Привычка ворчать в адрес сына с невесткой, дуясь на все подряд, вновь обернулась шипами, на которые Альбинка натыкалась всякий раз, если искала родственного участия.
И вот Сергей Матвеевич! Милый, дорогой Сергей Матвеевич! Худой подрагивающей рукой он гладил ее но голове, шептал что-то утешительное… Альбинку накрыла волна такой ласковой сердечной доброты и сострадания, что, как она ни крепилась, разрыдалась.
Сердце сжималось от жалости к маме, которая наверняка пережила перед смертью что-то страшное, а ей даже не с кем об этом поговорить, от нежности к безвременно ушедшему отцу, от тоски по утраченной любви… Может, правда мстят скифские боги, никого не щадя? Проходит ее жизнь — тусклая, сытая, унылая, лишенная смысла и любви…
Игорь взял ее руку в свою и прижался к ней губами. В этом жесте было столько искреннего почтения к ее горю, что Глеб и Дмитрий невольно переглянулись, но, мгновенно смутившись, отвели глаза.
Поджав под себя ноги, Альбинка сидела на диване в двухэтажной Сашкиной квартире. Подруга хлопотала вокруг нее заботливо и уютно: пара упругих подушечек, чашка крепкого горячего чая, рюмка коньяку на журнальном столике. Сашка очень старалась отвлечь ее от тяжелых мыслей.
— А ты помнишь, как мы здесь, на этой квартире, праздновали день рождения Игоря? Ты тогда пришла вместе с мамой.
Татьяна Павловна была такая молодая, красивая и очень смешливая…
Альбинка улыбнулась:
— Это когда мы в фанты играли…
— И Татьяне Павловне пришлось объясняться Игорю в любви, — подхватила Сашка.
— Мама совсем недавно и фанты вспоминала, и как Игорь салат уронил ей на платье. — Альбинка закурила. — Все были такие беззаботные! А я очень хорошо помню тетю Надю. Я всегда ею любовалась, а она просто светилась вся в тот день! На нее все время хотелось смотреть.
— Родители сдали. Особенно отец… Ну ты видела вчера. — Сашка тоже закурила.
— А баба Ната как? Ей ведь уже лет восемьдесят, наверное!
— Она не меняется! Такая же бодрая, как была, только стала еще пышнее. А вот дядя Микола, наоборот, сохнет с годами. Морщины, конечно, возраст выдают, но издали похож на пацана. На той неделе в Москву приедет…
Альбинка всплеснула руками:
— Опять клад откопал? Покажи!