И за эту драгоценность Джон Кокбэрн и Виктория заплатили всего два пенни! Как за коробочку спичек, как за номер газеты или дюжину шпилек! И эту драгоценность, которую тщетно искали детективы всего мира, они нашли в доме, соседнем с домом Бетти Скотт, в какой-то грязной табачной лавчонке!
Это граничило с чудом.
– Нам придется расследовать это! – сказал Кэниц, выслушав все объяснения Джона Кокбэрна и Виктории. – Во всяком случае, сомнений нет: это настоящая брамапутра. Помните наш уговор, Бетти? Ведь теперь нам предстоит решить при помощи монеты, кто из нас станет обладателем брамапутры!
– Ну, так что же? Приступим! – с шутливой торжественностью ответила мисс Скотт. Минуту спустя монета, брошенная Бетти, мелькнула в воздухе, упала на пол, звякнула и легла в углу.
– Орел! – сказал Кэниц.
– Решка! – выбрала Бетти.
Оба одновременно подошли к монете.
– Вы выиграли! – сказал не без волнения Вильям Кэниц, показывая на монетку, лежавшую вверх так называемой решкой. – Поздравляю вас, Бетти! Ваша коллекция теперь абсолютно равна моей! Сегодня же я сделаю доклад в обществе филателистов!
– Подождите, не торопитесь! – остановила его Бетти.
– В чем дело? – остановился Кэниц.
– Сначала я хочу услышать от вас то, что вы, очевидно, собирались сказать мне перед тем, как сюда ворвались эти… умники со своей глупой маркой! Говорите же, Вилли! Признавайтесь! Мне надоело играть в прятки! Будем играть в открытую. Говорите же прямо.
– Вы хотите, чтобы и признался вам, Бетти…
– В том, что вы любите меня! – смеясь, прошептала мисс Скотт.
И секунду спустя добавила:
– Какие мы с тобой еще глупые, Вилли.
– Это почему? – поинтересовался тот, целуя руки Бетти.
– На что мы с тобой тратили столько времени! На какие мелочи, на какие пустяки расходовали мы деньги, время, и силы!
– Ты права, Бетти! Но… но ведь у нас все еще впереди!
И он привлек девушку, в свои объятия.
Через несколько дней в Нью-Йоркском клубе филателистов состоялось экстренное заседание всех членов клуба: чествовали «королеву» и «короля» собирателей марок.
В особом помещении, где царила благоговейная тишина и куда одновременно могли войти не более десяти человек, лежали представленные на экспертизу знатоков и любителей роскошные альбомы марок Бетти Скотт и Вильяма Кэница. На переплетах этих альбомов красовались надписи: «Принесено в дар музею клуба филателистов мисс Бетти Скотт». «Принесено в дар музею филателистов мистером Вильямом Кэницем».
В стороне, на отдельном столе, лежал еще один огромный альбом. И на нем красовалась какая-то надпись.
Но большинство не обращало на этот альбом, ни малейшего внимания. И только какой-то иностранец, случайный гость клуба, заинтересовавшись альбомом, с огромным вниманием терпеливо просмотрел его с начала и до конца.
– Какое поразительное собрание удивительных, превосходных, несравненных почтовых марок. Какое сокровище! Клуб должен гордиться им! – сказал этот иностранец, закончив просмотр альбома и обращаясь к стоявшему рядом с ним старейшему филателисту Нью-Йорка, знаменитому профессору Эллингтону.
Профессор чуть не упал в обморок.
– Это? – завопил он в негодовании. – Ведь это же собрание поддельных, фальшивых марок!!! Это коллекция, которая, собственно, гроша медного не стоит! Какой-то чудак подарил ее музею, и мы даже не знаем, что, собственно, с этою дрянью делать!
Сконфуженный иностранец, извиняясь, бормотал:
– Скажите, пожалуйста?! А я самым искренним образом думал, что вон те марки, и он показал в сторону коллекций Бетти и Вильяма, я думал, что это подделка, а тут настоящие. И, собственно говоря, никак не пойму, почему за одни марки вы все готовы заплатить сотни тысяч…
– Миллионы, сэр! – задыхаясь, стонал старейший филателист.
– А за эти гроши! – продолжал, торопясь ретироваться, злополучный иностранец.
– Невежда! – с уничтожающим презрением крикнул вслед ему ярый филателист.
… А в столовой клуба в это время шел импровизированный банкет. Виднейшие члены клуба сидели за столом, где на почетных местах находились герои сегодняшнего торжества, мисс Бетти Скотт и Вильям Кэниц. Они только что объявили о своей помолвке и принимали общие поздравления.
Неделю спустя состоялась их свадьба. Молодожены отправились снова в Европу. Но на этот раз не в погоню за какой-нибудь редкой маркой, сводящей с ума ярых филателистов-коллекционеров, а просто побродить по живописным местам, посмотреть на жизнь глазами не знаменитостей из мира собирателей марок, а простых смертных, отделавшихся от своего увлечения раз и навсегда.
Перед отходом парохода на набережную прибежал запыхавшийся Джон Кокбэрн.
– Мистер Кэниц! – кричал он… Слушайте, мистер Кэниц! – кричал он. – Я все разузнал!
– О чем это ты, Джон? – осведомился Кэниц.
– Ну, о брамапутре!
– Опять брамапутра! – с легкой гримасой вымолвил Кэниц, мысли которого были бесконечно далеки от всего, что касается филателии.
– Да, да, сэр! Я думал, что это все-таки будет вам интересно! Я о том, как именно брамапутра попала в табачную лавку!
– Нельзя ли покороче, Джон! – довольно сухо заметил Кэниц.
