— Ты же обещал не наблюдать за мной, когда я сплю, — возмутилась она и попыталась снова полностью закутаться одеялом, когда поняла, что ночная рубашка во время сна скаталась, полностью оголив ноги. А Голден продолжал смотреть прямо на неё, похоже, даже не моргая, только потихоньку убирал её пряди волос с лица, снова смеясь над её стеснительностью.
— Не удержался, — так же игриво ответил тот и, чуть-чуть приподнявшись, нависнув над девчонкой. Хелен лежала, замерев, больно уж его яркие фиолетовые глаза необычно посматривали на неё; в них была какая-то невиданная раньше игривость, любопытство и снова жажда что-то сказать, а может и что-то сделать. Голден, заметив её растерянность, опустил голову ниже и мягко поцеловал её в губы, но вместо того, чтобы продолжить, отстранился и уже так же мягко целуя, спустился к её шее. Девушка немного поерзала, хотела вылезти, не привыкла к таким ощущениями, но все её попытки были бесполезны под его весом, тогда она закрыла глаза и ухватилась здоровой рукой за его спину. В отличии от неё парень глаз не закрывал, а, наоборот, следил за каждой эмоцией, появляющейся на её лице. Она казалась такой расслабленной, но при этом же почему-то испуганной. Он слышал её дыхание, такое тяжелое, но при этом очень даже необычное, он не знал из-за чего, но ему нравилось это слышать, поэтому ему не хотелось прекращать, а хотелось опуститься ещё ниже. Но видно Хелен была не очень рада его идее, стоило парню только поцеловать её в область ключицы, как вдруг девушка попробовала, как можно крепче, схватиться за его спину, прося остановиться. Голден, поняв намёк, снова приподнялся и глянул на неё. Девчонка смотрела на него своими большими голубыми глазами, надеясь, что он её послушал.
— Недотрога, — тогда прошептал Золотой и, улыбаясь, снова лег рядом.
— Сегодня должно что-то случиться? — тихо спросила она, снова дотрагиваясь до его уха.
— С чего ты взяла? — так же спросил он, а уши интуитивно вздрагивали от этих приятных прикосновений, что её очень веселило.
— Ну, обычно, когда ты такой нежный, вечером случается что-то плохое, — так же в полголоса пояснила Хелен, не собираясь оставлять медвежьи уши в покое.
— Всё может быть, — как-то неоднозначно ответил Голден и спокойно положил голову на подушку, закрыв глаза, а уши, вечно торчавшие в сторону, прижал к своей голове. Но и это надолго их не спасло, вскоре тонкие пальчики вновь прошлись по этому золотому материалу. Конечно, Золотому было гораздо удобнее ходить, при этом не пряча эти уши, хотя бы дома; он пытался не обращать внимания на эти прикосновения, как-никак это было приятно, но все равно иногда его начинало подбешивать это через чур большое внимание, как, например, сейчас.
— Что ты пристала к ним?! — немного злобно поинтересовался юноша, открыв глаза и уставясь на неё, при этом скинул её руку.
— Почему я просто не могу потрогать, ведь в этом нет ничего плохого? — с ноткой обиды переспросила она, не ожидая, что он разозлится.
— Тогда почему я просто не могу потрогать тебя, ведь в этом тоже нет ничего плохого? — перефразировал её вопрос Голден, от чего девушка тут же поднялась и села на кровать, обиженно крестив руки на груди.
— Нашел с чем сравнивать. Это личное, в отличии… — не успела она договорить, как была перебита.
— В отличии от них? — недовольно закончил за ней речь, после Голден так же поднялся и подтянулся к её уху.
— Хелен… для меня мои ушки настолько же личные, как для тебя то, что ты пытаешь скрыть под своей одеждой, — прошептал он протяжно, игриво, с одной стороны даже злобно. От такого тона по её телу прошли мурашки, а когда до неё дошел весь смысл сказанного, на её щеках вновь появился девчачий румянец.
— Тогда… извини, я больше не буду тебя трогать, — уверенно заявила она и попробовала встать, но тут, надавив ей на плечо, парень заставил снова вернуться в положение сидя.
— Я и не запрещаю, просто делай это поаккуратней, а то мало ли, и у тебя может не остаться ничего личного, — так же холодно прошептал ей на ухо. Давно он так с ней не говорил, что заставило её неплохо так испугаться, и как только она оказалась свободной, девушка тут же вскакивает и убегает из комнаты при этом надеясь, что его последние слова оказались лишь шуткой, но всё равно румянец ведь до сих пор так и не исчез. А Голден после её ухода, довольно улыбаясь, распластался по кровати и, уставившись в потолок, в очередной раз задумался над всем происходящим.
