— Да, может ты и запомнил, но тебе всё равно. Даже сейчас ты заговорил со мной не чтобы всё выяснить, а чтобы просто заткнуть, так как моя истерика тебя бесит, в этом и проявляется твоя несерьезность — проговорила она, смотря в пол и держась за голову. А Голден от её слов недовольно нахмурился, отчасти это была правда, но только отчасти.
— Ты ещё скажи, что мне полностью на тебя плевать!
— А разве это не так, — услышав это, Золотой тут же поднялся на ноги, видно ему совсем не понравился её ответ.
— Ну, спасибо!!! — крикнул он и со злости скинул всё, что лежало на столе. Послышался звон посуды: металлические приборы посыпались на пол, а фарфоровая чашка и стеклянное блюдце вдребезги. Не обращая внимания на это, Голден тут же вышел, попутно с грохотом закрыв за собой дверь.
Целый день у них проходил в тишине, иногда, конечно, перекинуться двумя фразами, и всё, на этом их разговор заканчивался. Можно бы и помириться, но кто захочет начать первым. Хотя Хелен, совершенно не умевшая обижаться на долго, пыталась с ним заговорить, но в ответ получала лишь злобный взгляд от парня, слишком уж Голден был горделив, чтоб просто так взять и забыть про её слова, а так же медведь решил проучить её: он теперь ведет себя так, как если бы ему было на неё, действительно, плевать.
День прошел не заметно, Золотой всё это время сидел с включенным телевизором. Пока девушка суетилась на кухне, он снова и снова всё обдумывал, кто же все-таки виноват в их споре, но стоило ей зайти в комнату, как он тут же делал вид, что смотрит очередную программу, не обращая внимания на неё. Так продолжалось до вечера, каждый пытался игнорировать другого, и Голден даже привык к такой тишине, никто его трогал, никто не заставлял его что-то сделать, он просто лежал и был доволен.
И вот поздно вечером, в районе одиннадцати часов, когда парень со своей родной эмоцией равнодушия лежал на кровати и смотрел новости, к которым тоже успел пристраститься, к рядом стоящей тумбочке медленно подошла Хелен, она, что-то выискав в этой домашней аптеке, наконец-то села на кровать. Пока девушка вытаскивала нужное ей из коробочки, в которой хранились вещи на случай ожога или пореза, Золотой сидел сзади неё и недовольно шипел.
— Ты что прозрачная? — прорычал он из-за того, что она загородила собой телевизор. Хелен от его грубого тона вздрогнула и опустила голову.
— Прости, — извинилась она за причиненные ему неудобства, потом своей сильно трясущейся рукой положила коробочку обратно на тумбу и встала, собираясь уйти. Заметив её состояние, Голден тут же забыл про свой план по игнорированию и, схватив её за руку, посадил на кровать. Хелен была вся бледная, сильно дрожала, а испуганные глаза выглядели не здоровыми.
— Хелен, тебе плохо? — парень был очень обеспокоен её внешним видом, но пытался этого не показывать. Девушка лишь промолчала, после ссоры сегодня утром ей было стыдно жаловаться ему на своё состояние.
— Всё хорошо, — наконец пробубнила она, соврав. Золотой тут же хотел возмутиться от её лжи, но не успел, девушка, до сих пор боясь посмотреть ему в глаза, протянула ему руку, в которой держала бинт.
— Перебинтуй мне плечо, пожалуйста, — промямлила она, боясь, что он откажет. Голден лишь недовольно фыркнул, думал, что она не хочет смотреть на него, потому что до сих пор обиженна, но всё же он согласился сделать то, о чем попросили.
Он хотел сделать это быстро, но тут успел только развязать этот старый бинт, как тут же замер. Ранения на ухе были ничто по сравнению с тем, что парень увидел. По всему плечу проходили частые глубокие раны, которые почему-то снова начали кровоточить. Голден от изумления, сам того не заметя, легонько провел пальцам по ране, в тот же момент спокойно сидящая девушка резко вскочила и зашипела от боли. Когда более-менее боль утихла, Хелен выхватила из его руки бинт, не видя в нем никакой помощи, и собралась уйти. Но Золотой не захотел всё так оставлять и поэтому, схватив её за подол сарафана, заставил снова сесть на кровать. И когда этот бинт в очередной раз оказался в его руках, тогда парень продолжил перевязку. Тем временем Хелен сидела смирно, держась здоровой рукой за голову, бледнота не прошла, а дрожь тем более.
— И давно ты в таком состоянии? — недовольно спросил он, пытаясь завязать повязку покрепче.
— С утра, — тихо пролепетала она, до сих пор смотря в пол, не на него. Настала минута молчанья: девушка вся съежилась, ей было плохо, голова кружилась, а в глазах предательски темнело, поэтому не хотелось даже разговаривать. А ведь парень ждал от неё слов, надеялся, что если она заговорит, то это значит мир, но девушка молчала, тогда он сделал для себя вывод: она до сих пор обиженна, что его не могло не бесить. Чувство беспокойства прошло, и Голден снова лег на кровать, закутавшись одеялом, и отвернулся к стене. Хелен, выключив телевизор, тихонько легла на край кровать, пытаясь его не беспокоить. Из-за чего собачатся, сами не знают, но мириться не собирались.
