Кухня, да судя по названию, не трудно угадать, что здесь стоит вечный запах еды, и это правда. Только вот аниматроникам сложно это учуять. Зрение и слух-то у них хороший, некоторой степени развит даже лучше, чем у людей, но вот с остальным намного хуже. А вот вкуса совсем у них не было, хотя и зачем, роботы ведь не едят.
Тишина в ночное время на кухне, только громко гудел большой холодильник, встроенный в стену, да вместе с ним гудели и механизмы сидевшего за столом аниматроника. Голден, положив голову на стол, смотрел на коробку сока, которую почему-то уборщик забыл вечером убрать. Когда-то он ненавидел человеческое тело, потому что-то постоянно требовало какой-либо еды, чтоб утолить голод, а сейчас… сейчас ему, наверное, хотелось отдать всё, чтоб хоть разочек ещё попробовать человеческую еду. Ведь он помнил, каково все это на вкус, что-то сладкое, что-то горькое, но было и то, что могло прийти этому медведю по душе. А еда, которая готовила для него девушка была, по его мнению, самой лучшей. Он помнил об этом, но в последнее время стал и забывать или даже думать, а было ли это хоть на самом деле.
— Голден, что с тобой происходит? — по комнате раздался голос единственной девчонки в их компании.
— Чика…, а с чего вдруг ты решила поговорить? Командир заставил? — протяжно и играючи сказал Золотой, пытаясь получше скрыть свою грусть и показать всё то же равнодушие. От его тона курочка замялась, всё же она всегда побаивалась этого аниматроника, отчасти даже от его роста.
— Ну, почему же заставил, просто хочется узнать, зачем ты это сделал, — пояснила Чика, но ответ, как и ожидалось, она не получила. — Голден ведь же директор сказал, что тебя в скорости планировали починить и отправить на сцену выступать…
— Думаешь, я хочу снова прыгать по сцене, чтоб только деток потешить?!
— Не знаю… но, наверное, это все же лучше, чем продолжать гнить в подвале.
— Лучше?! Да, что ты, железяка, в этом понимаешь!!! — рявкнул Голден и тут же вскочил со стула, от чего Чика чуть двинулась назад.
— Железяка? А сам-то кто? — чуть обиженно произнесла курочка, опустив хохолок.
— Человек… был, — с какой-то печалью в голосе проговорил тот.
— Медведь, может хватит, ты просто стал невыносим за этот месяц из-за своих глюков. Как ты вообще мог поверить в то, что робот может быть человеком. Мы уже в который раз пытаемся тебе объяснить, что ты…
— Бла-бла-бла. Все эти три месяца я был в отключке и если бы не кукла, я бы давно был списан… Бред!!! Хватит врать, всё равно у вас это плохо выходит!!! — продолжал кричать Золотой, заставляя Чику отступать все дальше. Теперь, слушая эту чушь, она наконец-то сама поверила в рассказы Фредди о его полной неисправности. А Голден продолжал стоять и рычать от злости, но вскоре ему надоели эти пустые гляделки, и он исчезает, отправившись обратно к себе в подвал, дожидаться куклу, ведь после таких событий она точно не упустит момент и заявится, чтоб опять начать курс по воспитанию.
Прошел месяц после того, как Голден чудесным образом здесь очнулся. Все те, кто находился в этой злосчастной пиццерии, в один голос твердили, что все это время, после разборок с Мари, медведь выключился, и его уже хотели отправить на свалку, но кукла помешала. Конечно, верить Золотой в это и не собирался, поэтому чуть ли не каждый день устраивал разборки. Сколько бы он ни кричал, сколько ни угрожал, даже по-хорошему не получалось выпытать из Мари правду. Она всегда настаивала на своём, поэтому их разборки часто заканчивались дракой, но победителя, к сожалению, пока ещё не было. Часто медведь выходил за территорию пиццерии, даже иногда подходил к краю стоянки, которая окружала это заведение. Ему хотелось убежать, убежать обратно, и наплевать, что снова робот, он просто хотел вернуться, вернуться к ней, вернуться и извиниться, боялся, что она вновь попадет в какую-нибудь передрягу… хотел, но не мог.
Часами Голден мог всматриваться вдаль: на дороги и проезжающие по ним машины, на большие пятиэтажные дома и на темные переулки, по которым он когда-то ходил — смотрел, но забыл, совершенно забыл этот город, тот дом, дорогу до которого он всегда мог найти, и квартиру. Сейчас все было затуманено, с каждым днем его воспоминания о девушке и прошлой жизни потихоньку исчезали из его головы, оставляя только мутные картины.
Теперь этот грязный золотой медведь сидел в подвале, хотя бы здесь его никто не достает, ну, кроме куклы, которой, к счастью, пока ещё не было. Все тоже родное место, где он провел уйму времени, но «оккупированная» сцена всё же родней. Зато хотя бы здесь он мог не скрывать свои чувства, поэтому, сделав унылое лицо, Голден продолжал сидеть и грустить. Как же ему хотелось обратно, отдать всё, только бы увидеть эту девушку… хотя бы раз, хотя бы узнать, всё ли с ней хорошо. Но никто ему же не расскажет.
