Дверь шкафа открылась, и глазам Харлоу предстала дородная, средних лет горничная, в руках она держала диванный валик – вне всякого сомнения, хотела убрать его в шкаф, а взамен положить подушки. Ей, в свою очередь, предстала затененная и зловещая фигура мужчины в белой маске. Закатив глаза и не проронив ни звука, горничная качнулась и начала оседать на пол. Харлоу шагнул вперед и подхватил женщину, не дав удариться о мраморные плитки, мягко опустил ее и подложил под голову валик. Потом метнулся к открытой настежь двери в коридор, закрыл ее, снял носовой платок и принялся вытирать все поверхности, к которым прикасался, в том числе крышку и ручку кейса. Уже выходя из номера, Харлоу поднял телефонную трубку и положил ее на стол. Дверь за собой прикрыл неплотно.
Быстро миновав коридор, праздной походкой он спустился по ступеням, вошел в бар и заказал себе выпить. Бармен взглянул на него с нескрываемым удивлением:
– Как вы сказали, сэр?
– Двойной джин с тоником.
– Понял, мистер Харлоу. Сейчас сделаем, мистер Харлоу.
Бармен с невозмутимым видом приготовил напиток, и Харлоу унес его к столику у стены, между двумя большими растениями в горшках. Потом окинул заинтересованным взглядом вестибюль.
Девушка-телефонистка была явно чем-то недовольна. На панели перед ней мигала лампочка, но связаться с комнатой, из которой поступал сигнал, ей никак не удавалось. Наконец, отчаявшись, она подозвала посыльного и что-то негромко ему сказала. Тот кивнул и пошел по вестибюлю степенной походкой, какая вполне соответствовала неспешной атмосфере отеля «Чессни».
Однако, когда он вернулся, походку его никак нельзя было назвать степенной. Через вестибюль он пробежал запыхавшись и что-то взволнованно зашептал телефонистке на ухо. Она оставила свой пост, и уже несколько секунд спустя собственной персоной появился хозяин гостиницы и торопливо поднялся наверх. Харлоу терпеливо ждал, делая вид, что потягивает жидкость из своего стакана. Он знал, что почти все, кто находится в вестибюле, украдкой наблюдают за ним, но это его ничуть не беспокоило. Издалека ведь не видно, что именно он пьет – вполне возможно, безвредный лимонад или тоник. Если кто и знал правду, так это бармен, и можно было не сомневаться, что Макалпин, как только вернется, первым делом попросит в баре счет Джонни Харлоу, попросит под весьма благовидным предлогом – не будет же чемпион из-за всякой мелочи лезть в карман.
Снова появился хозяин, спеша, отнюдь не по-хозяйски, он схватил телефонную трубку и начал лихорадочно крутить диск. Сидевшие в вестибюле просто сгорали от любопытства – что же будет дальше. Их внимание целиком и полностью было приковано к столу дежурного администратора, и Харлоу, воспользовавшись этим, вылил содержимое своего стакана в цветочный горшок. Он поднялся и неторопливо зашагал к вращающимся дверям. Нужно было пройти мимо хозяина гостиницы. Харлоу замедлил шаг.
– Что-нибудь случилось? – сочувственно спросил он.
– Очень даже случилось, мистер Харлоу. – Хозяин прижимал к уху телефонную трубку, ожидая, когда его соединят, но внимание Джонни явно ему польстило. – Взломщики! Убийцы! Только что какие-то дикари напали на одну из наших горничных.
– Господи! Где?
– В номере мистера Джейкобсона.
– Джейкобсона! Но он всего лишь наш старший механик. Вряд ли у него есть что похищать.
– Ага! Резонно, мистер Харлоу. Но взломщик мог этого и не знать, верно?
– Надеюсь, горничная сумеет опознать нападавшего? – проявляя интерес, спросил Харлоу.
– Исключено. Она помнит лишь, что какой-то гигант в маске выпрыгнул из шкафа и напал на нее. В руке у него была палка. – Он приложил руку к трубке. – Извините. Полиция.
Харлоу повернулся к выходу, с облегчением перевел дух, прошел через вращающиеся двери, свернул направо, еще раз направо, вошел в гостиницу через боковую дверь и, никем не замеченный, вернулся к себе в номер. Там он извлек из миниатюрной фотокамеры кассету с отснятой пленкой, заменил ее на другую, снял заднюю стенку кинокамеры, положил фотоаппарат внутрь и привел кинокамеру в порядок. На всякий случай добавил еще несколько царапин на черную матовую поверхность. Отснятую кассету положил в конверт, написал на нем свою фамилию и номер комнаты, отнес его к стойке дежурной, где паника, судя по всему, уже улеглась, попросил положить конверт в сейф и вернулся к себе в номер.
Прошел час. Свой традиционный наряд Харлоу сменил на темно-синий свитер под горло и кожаную куртку. Он терпеливо сидел на краю кровати. Второй раз за вечер он услышал звук мощного дизельного двигателя, второй раз выключил свет, раздвинул занавески, приоткрыл окно и выглянул наружу. Вернулся автобус, возивший участников Гран-при на банкет. Он задернул занавески, включил свет, вытащил из-под матраса плоскую флягу с виски, прополоскал им рот и вышел.
