К тому же Харлоу и Даннет вели разговор почти шепотом. Перед ними стояли стаканы с прозрачной жидкостью, в каждом плавал кусочек льда и лимон. Но джин был только в одном из них. Даннет оценивающе посмотрел на крошечную кассету с пленкой, покатал ее на ладони, потом убрал во внутренний карман куртки.
– Код? Ты уверен?
– Абсолютно. Может, какой-нибудь неведомый иностранный язык. В этих делах я не силен.
– Я тоже. Но специалистов мы найдем. И насчет трейлера «Коронадо» уверен?
– Сто процентов.
– Выходит, мы пригрели на груди змею, – кажется, это выражение сюда в самый раз.
– Да, неприятная история.
– Ты считаешь, Генри тут ни при чем?
– Генри? – Харлоу решительно покачал головой. – Голову ставлю, он в это не замешан.
– А ведь он при трейлере во всех поездках.
– Все равно.
– И что, Генри придется уйти?
– А какой у нас выбор?
– Значит, Генри уходит – слава богу, временно, а пока что он получит свою старую работу. Конечно, он расстроится, но лучше пусть один пострадает недолго, чем тысячи будут страдать всю жизнь.
– А если он откажется?
– Я его выкраду, – обыденным тоном заявил Даннет. – Или еще как-нибудь уберу – безболезненно, разумеется. Но он уйдет и сам. Доктор уже подписал свой приговор.
– А врачебная этика?
– Подлинная кардиограмма с шумами в сердце плюс пятьсот фунтов – и его угрызения совести растаяли, как снежинка в реке.
Опустошив стаканы, мужчины поднялись и вышли. Выждав необходимую паузу, покинул кафе и Рори. В кафе напротив Нойбауэр и Траккья поспешно встали со своих мест, быстро пошли следом за Рори и через полминуты его перехватили. Рори не скрывал удивления.
Траккья доверительным тоном начал:
– Рори, нам надо поговорить. Тайну хранить умеешь?
Видно было, что Рори заинтригован, но природная осторожность покидала его крайне редко.
– Какую тайну?
– Ну, ты человек подозрительный.
– Какую тайну?
– Джонни Харлоу.
– Так бы сразу и говорили. – Рори мгновенно сосредоточился, приготовился слушать. – Конечно, хранить тайну я умею.
– Тогда никому ни слова, – велел Нойбауэр. – Ни словечка, иначе все пропало. Понимаешь?
– Конечно понимаю. – Рори и представления не имел, о чем вел речь Нойбауэр.
– Когда-нибудь слышал об АГГП?
– Конечно. Ассоциация гонщиков Гран-при.
– Правильно. Так вот, АГГП приняла решение: чтобы обезопасить всех нас, то есть гонщиков, да и зрителей, Харлоу надо от участия в Гран-при отстранить. Мы хотим, чтобы ему запретили выступать на всех автотрассах Европы. Ты знаешь, что он стал пить?
– Кто же этого не знает?
– Он пьет так, что стал самым опасным водителем в Европе. – Голос Нойбауэра звучал глухо, заговорщицки и очень убедительно. – Гонщики боятся стартовать с ним в одном заезде. Каждый из нас думает: вдруг следующим Жету окажусь я?
– Вы… вы хотите сказать…
– Да, он был тогда под газом. И ни в чем не повинный человек умер, Рори, потому что другому вздумалось выпить на полбутылки больше, чем ему положено. Как думаешь, такой любитель выпить сильно отличается от убийцы?
– Нет, совсем даже не сильно!
– Поэтому АГГП попросила Вилли и меня собрать нужные улики. Насчет его пристрастия к спиртному. Особенно перед крупными гонками. Ты нам поможешь?
– Вы еще спрашиваете?
– Мы все знаем, мальчик, мы все знаем. – Нойбауэр положил руку на плечо Рори – тут и сочувствие, и понимание. – Мэри ведь и наша любимица. Ты только что видел в кафе Харлоу и мистера Даннета. Харлоу пил?
– Я, вообще-то, их не видел. Просто сидел в соседней кабинке. Но слышал, как мистер Даннет попросил джин, а потом официант принес два высоких стакана, в них было что-то похожее на воду.
– На воду! – Траккья грустно покачал головой. – Что ж, как будто все сходится. Но не могу поверить, что Даннет… хотя кто знает? А насчет выпивки они ничего не говорили?
– Мистер Даннет? А что, его тоже в чем-то подозревают?
Траккья ответил уклончиво, прекрасно зная, что это лучший способ заинтриговать Рори:
– Про мистера Даннета я ничего не знаю. Так что насчет выпивки?
– Они говорили очень тихо. Кое-что я уловил, но не много. Насчет выпивки ничего. Харлоу передал мистеру Даннету кассету с фотопленкой, которую он подменил, – кажется, так. Я толком не понял, о чем речь.
– Это нас вряд ли интересует, – сказал Траккья. – А вот все остальное – да. Так что теперь смотри в оба, ладно?
Рори мгновенно вырос в собственных глазах, но, тщательно это скрывая, по-мужски кивнул гонщикам и ушел. Нойбауэр и Траккья поглядели друг на друга с перекошенными от ярости лицами.
Сквозь стиснутые зубы Траккья прошипел:
– Каналья! Он подменил кассеты! И мы засветили пустую пленку.
Вечером того же дня Даннет и Генри сидели в укромном уголке вестибюля гостиницы «Чессни». Вид у Даннета, как обычно, был загадочно-бесстрастный. Генри выглядел слегка озадаченным, хотя, призвав на помощь всю свою природную смекалку и проницательность, пытался реально оценить ситуацию, понять, что стоит за конкретными словами. При этом изображал из себя простачка.
– Да, мистер Даннет, вы знаете, как подать свой товар. – В тоне слышалось уважительное восхищение более высоким интеллектом, но Даннет не попался на эту удочку.
