Золотое руно (сборник) полностью

– Он предложил вам большое вознаграждение до или после того, как вы согласились оформить свидетельство о смерти?

– После. Разумеется, после.

– Спасибо, – сказала Лопес. – Вопросов больше не имею.

Дешон уже был на ногах.

– Повторный опрос, ваша честь?

Херрингтон кивнул.

– Доктор Чандрагупта, – сказал Дешон, – каков обычный размер платы за оформление свидетельства о смерти в штате Мэрилэнд?

– Я должен посмотреть в справочнике.

– Примерную величину, пожалуйста. Округлённую до ближайшей тысячи.

– Э-э… округлённая до ближайшей тысячи эта величина будет равна одному.

– Иными словами, одной тысяче долларов, верно?

– Да.

– Существуют ли какие-либо документы, за оформление которых доктора в штате Мэрилэнд получают больше тысячи долларов?

– Мне о таких неизвестно.

– Итак, – сказал Дешон, – вы совершенно уверены в том, что ваш разговор с ответчиком о стадвадцатипятитысячедолларовом вознаграждении за оформление свидетельства о смерти состоялся после того, как вы согласились его оформить?

– Да. – Доктор Чандрагунта сердито воззрился на Дешона. – Именно так я это запомнил.

Мне казалось странным, что Дешон первым вызвал Чандрагупту, потому что доктор, как казалось, стоит целиком и полностью на стороне Тайлера. Но я быстро понял, зачем он это сделал: после того, как Чандрагупта закончил давать показания, Дешон немедленно ходатайствовал об упрощённом судебном решении на основании недействительности свидетельства о смерти. Судья Херрингтон удалил присяжных из зала суда на то время, пока обсуждались ходатайства и контрходатайства. Дешон хотел, чтобы свидетельство о смерти было исключено из дела, потому что оно было выписано Чандрагуптой за пределами географической юрисдикции, в которой он был лицензирован для оказания медуслуг, и на основании подозрения в том, что он выписал его за взятку.

Лопес парировала цитатой из старинного морского устава Мэриленда, где Чандрагупта имел лицензию; устав гласил, что любой доктор имеет право выписать свидетельство о смерти в международных водах в случае, когда доставка тела на берег является непрактичной, невозможной, или противоречит воле покойного; последний пункт позволял команде корабля хоронить в море умерших в плавании моряков. Она также энергично доказывала, что подозрение не равносильно установленному факту. Множество особенностей законов Мэриленда и Мичигана было вытащено на свет, однако в конечном итоге судья Херрингтон постановил, что данное свидетельство пригодно для частной задачи установления факта смерти оригинальной, биологической Карен Бесарян.

Дешон и Лопес провели остаток утра за обсуждением других ходатайств; я и представить себе не мог, что это отнимает столько времени. Но в конце концов, после обеда, мы добрались до основной части шоу.

– Огласите, пожалуйста, ваше имя для протокола, – сказал клерк.

Карен сегодня надела простой и недорогой на вид бежевый костюм.

– Карен Синтия Бесарян, – ответила она.

– Можете сесть.

Карен села, а Дешон поднялся на ноги – почти как на качелях.

– Здравствуйте, Карен, – сказал Дешон, радостно улыбаясь. – Как вы себя сегодня чувствуете?

– Хорошо, спасибо.

– Я рад, – сказал Дешон. – Полагаю, здоровье теперь вас больше не беспокоит?

– Нет, слава тебе, Господи.

– Я слышу в вашем голосе облегчение. У вас были проблемы со здоровьем в прошлом?

– Не больше, чем у любого человека моего возраста, – ответила Карен. – Но от этого не легче.

– Не сомневаюсь, – сказал Дешон. – Не хочу лезть в ваши личные дела, но не могли бы вы рассказать нам о них подробнее?

– О, обычный набор – всё от тонзиллита до замены бедренной кости. – Карен сделала паузу. – Полагаю, хуже всего была моя схватка с раком груди.

– О, какой ужас, – сказал Дешон. – Как вас лечили?

– Сначала радиационной терапией и лекарствами. Опухоль удалось разрушить, но, понятное дело, сохранялся риск, что она появится снова. К счастью, мне больше не нужно об этом беспокоиться.

– Потому что вы переместились в это более долговечное тело?

– Нет-нет. Потому что я прошла генную терапию. У меня были два ключевых гена, которые у женщин вызывают предрасположенность к раку груди. Примерно двадцать лет назад я подверглась генной терапии, удалившей эти гены из моего тела. Это уменьшило риск развития новой раковой опухоли до очень низкого уровня.

– Понимаю, понимаю. Что ж, я очень рад это слышать. Но давайте двигаться дальше. Карен, вы бывали за пределами США после того, как стали мнемосканом?

– Да.

– Куда вы ездили?

– В Канаду. В Торонто.

– И это означает, что уже после загрузки в новое тело вы пересекали американо-канадскую границу, верно?

– Да, по пути туда на поезде, и обратно на машине.

– Летали ли вы в последнее время самолётами?

– Да.

– Откуда и куда?

– Из торонтского международного аэропорта Лестера Б. Пирсона в Атланту, Джорджия.

– С какой целью?

– Я ездила на похороны.

– Не ваши собственные, я надеюсь! – Несколько присяжных засмеялись.

– Нет. Это были похороны моего первого мужа, Дарона Бесаряна.