Золотое руно (сборник) полностью

– И как ты это сделала? – спросил я после того, как мы покинули лунобус и суматоха закончилась.

– Сделала что? – не поняла Карен.

– Вломилась в кабину. А потом открыла дверь кабины, которую прижимало атмосферным давлением.

– Ты же знаешь, – сказала Карен, глядя на меня уцелевшим глазом.

– Откуда?

– Ты разве не выбрал опцию суперсилы?

– Что? Нет.

Карен улыбнулась.

– О, – сказала она. – Ну а я выбрала.

Я потрясённо кивнул.

– Напомни мне, чтобы я тебя не злил.

– «Мистер МакГи», – сказала Карен, – «не злите меня. Вам не понравится, если я разозлюсь».

– Что?

– Прости. Ещё одно телешоу, которое тебе надо будет посмотреть.

– Уже предвку… кстати! Я же отключил Дешона. Ты знаешь, какой был вердикт?

– О Господи! – воскликнула Карен. – Я совсем про это забыла. Нет, когда он звонил, присяжные только выходили. Давай-ка ему перезвоним.

Мы попросили Смайта проводить нас в коммуникационный центр, и оттуда мы позвонили на сотовый Дешона, включив предварительно громкую связь, чтобы всем было слышно. Как оказалось, звонок на Землю был довольно сложным процессом, включающим в себя настоящих живых людей-операторов – я и не знал, что такое ещё существует. Но в конце концов телефон Дешона зазвонил.

– Дешон Дрейпер, – сказал он вместо приветствия, и потом, через секунду: – Алло? Там кто-нибудь…

– Дешон! – сказала Карен. – Это Карен, я звоню с Луны, так что прошу прощения за задержку сигнала. Каков был вердикт?

– О, теперь вам интересно! – сказал Дешон немного капризно.

– Простите, Дешон, – сказал я. – Тут много чего произошло. Биологический я мёртв.

Пауза, длиннее, чем просто скорость света.

– Ох ты ж…, – сказал Дешон. – Мне очень жаль. Вам, должно быть…

– Вердикт! – вмешалась Карен. – Каков был вердикт?

– …сейчас хуже некуда. Хотел бы я… О, вердикт? Друзья, простите. Мы проиграли; Тайлер победил.

– Боже, – сказала Карен. И потом, потише: – Боже…

– Конечно, мы подадим апелляцию, – сказал Дешон. – Отец уже трудится над бумагами. Мы доведём это дело до Верховного Суда. Ставки настолько высоки…

Карен продолжила разговаривать с Дешоном. Я же отошёл к окну и стал смотреть на бесплодный лунный ландшафт, очень жалея, что отсюда не видно Земли.

Брайан Гадес был сам не свой от радости из-за того, что он больше не заложник, и Гейб Смайт, похоже, тоже был рад, что всё закончилось.

Только закончилось ещё не всё. Оставалось ещё одно незавершённое дело.

Карен ушла поговорить с биологическим Малкольмом Дрэйпером – обсудить апелляцию на вынесенный против неё вердикт. Хотя в теории взгляды биологического и мнемосканированного Малкольмов совпадали, на практике их мнения должны были расходиться – хотя, надо полагать, вряд ли настолько, как у нас с Джейкобом.

Пока Карен этим занималась, я наведался в здание администрации Верхнего Эдема и встретился с Гадесом и Смайтом. Гадес сидел за своим столом в форме почки, а Смайт стоял позади него, легко, как возможно лишь в лунной гравитации, опираясь на стенной шкаф.

– Я знаю, – сказал я напрямик, встав перед ними, – что вы создавали другие экземпляры меня. Нескольких на Земле, и по крайней мере одного здесь, на Луне.

Гадес повернулся, и они со Смайтом посмотрели друг на друга: высокий человек с белой бородой и конским хвостом на затылке и низенький с румяным лицом и британским акцентом.

– Это неправда, – сказал, наконец, Гадес, снова поворачиваясь ко мне.

Я кивнул.

– Первая реакция корпоративного менеджмента любого мира: лгать. Но сегодня это не сработает. Насчёт других экземпляров я уверен на сто процентов. Я вступал с ними в контакт.

Смайт сузил глаза.

– Это невозможно.

– Возможно, – сказал я. – Это своего рода… спутанность, я полагаю. – Обоих использование мной этого слова явно застало врасплох. – И я знаю, что вы что-то с ними делаете, что-то творите с их памятью. И я бы хотел, чтобы вы ответили на один вопрос: зачем?

Гадес ничего не ответил; Смайт тоже молчал.

– Ладно, – сказал я, – давайте я вам расскажу, что, по моему мнению, вы задумали. На процессе я узнал о существовании философской концепции под названием «зомби». Это не совсем то же, что зомби в вуду – оживлённые мертвецы. Нет, философский зомби – это существо, которое выглядит и действует в точности как мы, но не имеет сознания, не осознаёт себя. Тем не менее, оно может выполнять сложные высокоуровневые задачи.

– Да? – сказал Смайт. – И что?

– «И похоже, ты единственный, кто знает / Каково это – быть мною».

– Простите, – сказал Смайт. – Это вы что, пели только что?

– Пытался, – ответил я. – Это строка из заглавной песни старого сериала «Друзья». В своё время это было любимое телешоу Карен. И эти слова как раз к месту: быть мной – это как-то ; вот каково настоящее определение сознания. Но зомби – это никак . Они не являются кем-то . Они не чувствуют боли или удовольствия, хоть и реагируют на них так, словно чувствуют.

– Вы же понимаете, – медленно произнёс Смайт, – что не все философы считают, что подобные конструкты возможны. Джону Сёрлю они очень нравились, но Дэниел Деннет в них не верил.