Золотое руно (сборник) полностью

– По той же причине, по какой масса народу давным-давно отправилась в Америку из Европы. За свободой культивировать нашу собственную ветвь человечества. Марс – прибежище всех, кто шагает под другие барабаны. Нам отказали в идентичности на Земле. Мы довели дело до самого Верховного Суда США, но проиграли. Так что…

Так что остался Марс.

– Точно. Здесь у нас очень милая община. Множественные браки, однополые браки, множество мнемосканов. По марсианским законам – разумеется, созданным теми из нас, кто здесь живёт – все формы брака законны и открыты. Через три дома от меня живёт семья, состоящая из женщины-человека и самца шимпанзе, генетически модифицированного, чтобы увеличить объём мозга. Мы с ними играем в бридж раз в неделю.

Я пожал плечами, хотя другой я никак не мог увидеть, что я это делаю.

– Если не можешь изменить старую конституцию, уезжай куда-нибудь в другое место и напиши там новую.

Ах. Это… вау. Это круто, да.

– Нереально круто.

Я… Марс – вау. Но постой-ка. Я не на Марсе, а нет никакой задержки сигнала.

– Ага. Я с этим уже сталкивался раньше, когда один из нас был на Луне. Когда бы ни запускали нового меня, он, похоже, оказывается квантово спутанным со мной; квантовая коммуникация мгновенна, как бы далеко ты ни находился.

А мы находимся очень далеко.

– О чём ты говоришь?

Акико Утияма сказала, что меня посылают на 47 Большой Медведицы.

– А где это?

В девяноста световых годах от Земли.

– Световых годах! Что ты такое говоришь?

Она сказала, что отправляет меня – ну, знаешь: передаёт по радио копию моего мнемоскана – к одной из планет, которую они изучали с помощью громадного телескопа SETI на обратной стороне Луны.

– Боже… И ты согласился?

Они, э-э… вообще-то не предложили мне никакого выбора. Но я, похоже, уже там. И это невероятно! Солнце – здешняя звезда – выглядит просто огромным. Она занимает, наверное, восьмую часть неба.

– И ты считаешь, что сейчас по-прежнему 2045? Это тогда тебя… тогда тебя передали?

Да. Но Акико сказала, что она не просто посылает меня; она также посылает инструкции, по которым для меня можно собрать роботизированное тело.

– И ты сейчас находишься в этом теле?

Да. Оно выглядит каким-то неправильным – должно быть, не получились какие-то детали. А цвета! Понятия не имею, правильные ли они, но я теперь вижу столько новых цветов! Но да, я нахожусь в гуманоидном теле. Не могу, конечно, видеть своего лица…

– То есть в том мире есть разумная жизнь? На что она похожа?

Я их пока не видел. Я в комнате, которая выглядит так, будто её вырастили, словно стены сделаны из коралла. Но тут есть большое окно, и я могу смотреть наружу. Гигантская звезда такого цвета, который я не знаю, как называется. И ещё там облака, которые свёрнуты в вертикальные спирали. И… о, что-то летит! Не птица; больше похоже на морского ската.

– Но никаких разумных инопланетян?

Пока нет. Но они должны быть. Кто-то же, в конце концов, сделал для меня тело.

– Если ты в самом деле в девяноста световых годах отсюда, то инопланетянам понадобилось двенадцать лет, чтобы возродить тебя в новом теле после получения сигнала.

Им могло понадобиться много времени, чтобы сообразить, как построить искусственное тело, или чтобы решить, действительно ли возрождать меня такая хорошая идея.

– Надо полагать.

Ты можешь связаться со Смайтом? Он бы хотел узнать…

– С кем?

С Габриэлем Смайтом.

– Как будто где-то слышал это имя…