– Дэйл, – сказал женский голос, – к вам пришёл человек. Он не записывался, но…
– Да, Карен?
– Он показал мне своё удостоверение. Он работает на президента.
Чёрные брови поднялись к белому облаку причёски.
– Пусть войдёт.
В кабинет вошёл худощавый белый мужчина. На нём были очки в золотой оправе и серый костюм – на вид значительно дешевле, чем костюм Дэйла.
– Мистер Райс, – сказал мужчина, говоря слегка в нос, – меня зовут Фрэнсис Нобилио. Я советник президента по научным вопросам.
Дэйл посмотрел на Фрэнка поверх узких очков для чтения. Дэйл был человеком минимума движений, и он не протянул руку для рукопожатия. Он указал на один из пустый стульев, стоящих перед его столом не жестом руки, а одним лишь взглядом своих древних усталых глаз.
– Я вас видел по телевизору, – сказал он. – Вы из группы сопровождения пришельцев.
– Именно так, сэр. И я здесь именно поэтому. Один из тосоков был арестован по обвинению в убийстве.
Дэйл кивнул.
– Я сегодня был в окружном суде. Все об этом говорят. Жертва – это тот джентльмен с «Пи-би-эс», правильно?
– Клетус Колхаун, да.
– И вы хотите, чтобы тосока защищал я?
– Да.
– Почему я?
Фрэнк пожал плечами, словно ответ был очевиден.
– Ваш послужной список.
– В этом городе много отличных адвокатов.
– Это так. Однако… – Он замолчал, по-видимому, не зная, что сказать дальше. – Видите ли, это дело не совсем по части гражданских прав, но…
– Но я чёрный.
Фрэнк смотрел в сторону.
– Это так.
– И во многих из лучших моих дел я защищал чёрных обвиняемых.
– Да.
– Включая немалое количество дел, в которых чёрные обвинялись в убийстве белых.
Фрэнк поёрзал на стуле.
– Ну… да.
– То есть вы решили, что я специалист по защите тех, кого суд может быть склонен рассматривать как граждан второго сорта.
– Я… э-э… я бы это сформулировал по-другому.
– Но дело именно в этом, не так ли? Вы боитесь, что присяжные будут считать, что тосок – это что-то меньшее, чем человек. – Дэйл обладал голосом Джеймса Эрла Джонса[197]; каждый слог его речи, словно глас свыше.
– Эта мысль посещала меня, сэр.
Взгляд Дэйла был твёрд.
– Вы бы пришли ко мне, если бы убитый был чёрным?
– Я… я не знаю. Не думал об этом.
– Инопланетянин, убивший негра – не совсем то же самое, как вы думаете? Присяжные с меньшей вероятностью придут в ярость по поводу смерти чернокожего.
– Я хотел бы думать, что цвет кожи жертвы ни на что бы не повлиял.
Несколько секунд Дэйл молча буравил Фрэнка взглядом.
– Но он влияет, – сказал он, наконец.
– Видите ли, я должен найти кого-то, кто представлял бы Хаска в суде. Я позвонил Джанет Рино, и Джанет сказала, что вы – лучший. Но если это дело вас не интересует…
– Этого я не сказал. Я лишь хочу убедиться, что это дело по мне, и что ваши ожидания реалистичны. Мне предлагают сотню дел каждый день; я отказываю почти всем.
– Я знаю. Вас приглашали в Дрим-тим в деле О. Дж. Симпсона[198].
– Было дело. Я отказался.
– Почему?
Дэйл на мгновение задумался, хочет ли он отвечать на этот вопрос. Наконец, он сказал:
– Слишком много главных. Слишком много разных эго. Я так не работаю. Вы меня нанимаете, вы меня получаете – меня и одного из моих помощников на втором стуле. Процесс Симпсона длился так долго наполовину из-за того, что каждому из сидящих за столом защиты джентльменов нужно было получить свою порцию славы.
– Вы будете руководителем защиты. Подбирать команду будете сами.
Дэйл подумал.
– Вы упомянули Симпсона, доктор Нобилио. Позвольте задать вам один вопрос. Почему он был признан невиновным на том процессе?
Фрэнк в раздумье пожевал губу. Надо придумать какой-то благоразумный ответ.
– Мастерская работа защиты.
– Вы думаете, он это сделал? Думаете, он убил Николь Браун и Рональда Голдмана?
– Ну… да.
– Свершилась ли справедливость на этом процессе?
Фрэнк покачал головой.
– Вам нужен другой адвокат. Мой секретарь подскажет вам несколько имён. – Дэйл приподнял своё массивное тело над кожаным креслом и в этот раз протянул Фрэнку мясистую руку.
Фрэнк не двинулся с места.
– Не отмахивайтесь от меня, мистер Райс. Вы нужны мне. Если вы считаете моё мнение неправильным, скажите, почему.
Дэйл знал, что природным выражением его лица была недовольная гримаса; теперь он показал Фрэнку, как выглядит в его исполнении настоящее недовольство. Но потом он опустился обратно в кресло, и оно скрипнуло, принимая на себя его вес.
– Коллегия присяжных совещалась по делу Симпсона всего четыре часа, – сказал Дэйл. – Вы знаете, почему? Потому что решение было очевидным.
Фрэнк вскинул брови.
– Очевидным?
