Ванин слушал Попова, не выказывая своих чувств. И это было непросто. Ноги под столом отбивали чечетку, в груди давила жаба.
– Есть подозрения? – спросил он как можно спокойнее Попова.
– Пока нет, но мы работаем.
Еще немного посовещавшись и разработав план мероприятий, они разошлись.
Сергей Арнольдович нуждался в свободе действий. Для этого, в первую очередь, надо было отправить из Москвы Анну с малышней. И еще нужен был Бритов.
Бритов нужен был как воздух. Ванин потянулся к телефону, чтобы позвонить приятелю, и тут же упал в обморок.
Где-то за месяц до неудавшегося покушения на Ванина Константин Скворцов приехал к своим родителям поздравить мать, Марию Иосифовну Скворцову, с Днем рождения. Сейчас они жили на Ходынском поле в шикарной четырехкомнатной квартире, которую им купил Костик. Родители всегда с нетерпением ждали его приезда, к тому же в этот день собралась вся многочисленная семья Скворцовых.
Приехали младший брат с женой и сестренка с мужем и детьми. Отмечали всегда шумно, весело. Мария Иосифовна любила петь, и вся семья ей дружно подпевала. Матвей Кузьмич все больше молчал – ни слуха, ни голоса у него не было. После пения начинали балагурить, подтрунивать друг над другом, рассказывать анекдоты. Но самым увлекательным занятием было, когда братья начинали искать невесту Константину. Он краснел, начинал нервничать и просил прекратить над ним подтрунивать.
Матвей Кузьмич решил похвастаться перед детьми, как он благоустроил свой уголок в квартире. Это был кабинет в совершенно нетрадиционном стиле. Стены обвешаны фотографиями в рамках из старого семейного альбома, в шкафу на полках вместо книг лежали коробочки и ящики с инструментом, а наверху стояли копии автомобилей самых различных марок. Про автомобили Матвей Кузьмич знал все и мог рассказывать часами. Справа от шкафа стоял кожаный диван зеленого цвета. «Вот приду сюды, лягу и созерцаю на все это богатство. Слева наша жизнь с матерью, а справа инструменты, да какие! Все из Германии да из Америки. Спасибо, Костику. В руки возьмешь – а он играет. Не ключ, а скрипка. Вам этого не понять», – закончил свой рассказ отец, видя изумленные лица детей.
Но Константин обратил внимание на одну маленькую фотографию, на которой были изображены молодые люди: паренек с палкой, похожей на дубину, и две девушки.
– Кто это? – спросил Костя, показывая на фотографию.
– Это мать в юности с друзьями, – ответил отец.
Мария Иосифовна стояла в дверном проеме и слушала россказни мужа. Когда речь зашла о фотографии, она быстренько попросила всех идти к столу на чай с тортом.
– Вот ушел на пенсию, – ворчала мать, – дурью начал мучиться. То ключики собирает, то рамки для фотографий на стены развешивает. Одним словом, от безделья страдает ваш отец.
После чаепития Костя обнял мать и увлек в отцовский кабинет:
– Мама, кто на этой фотографии?
Мария Иосифовна не в силах устоять, опустилась на диван.
– Вот эта справа, с косичками, буду я. Мне здесь тринадцать лет. Рядом моя сестра Полина. Она умерла. А посередине – наш сосед по коммуналке Сережа Вальдман.
– Странно, мама.
– Что странно? Что странного-то, Костик? – испуганно спросила мать.
– Я эту фотографию уже где-то видел.
– Где мог ты видеть эту фотографию? Дома ты ее и видел. Второй такой нет.
Костя вспомнил, что такую же фотографию он видел в загородном доме Сергея Арнольдовича, только в богатой рамке. Он тогда сказал, что это его подружки со двора на Садово-Каретной, где он жил в детстве. Костя увидел в этой фотографии зловещий знак и испугался собственных мыслей. «Здесь есть какая-то очень важная тайна, которую я должен знать». Он взял мать под руку, отвел ее к гостям к столу, где кипела беседа, подогретая вином, периодически слышались взрывы хохота и раскатистые крики. До Кости никому не было дела. Он попрощался с матерью и незаметно удалился, пообещав завтра вечером заехать. На душе у Марии Иосифовны было тревожно: «Неужели узнал? Неужели догадался?»
На следующий день Костик, как и обещал, приехал к родителям. По их лицам он понял, что его ждали. На столе лежала снятая фотография. Отец был белый от волнения, мать сидела в фартуке с красными от бессонной ночи и слез глазами.
– Видать, хорошо вчера погуляли? – попытался пошутить Костя.
– Гуляли весело, – отозвался отец, – только вот похмелье горькое. Садись.
Они сидели втроем за столом в большой комнате и не знали, с чего начать, понимая, что сегодня должно произойти что-то, что изменит их жизнь навсегда.
– Может, чаю? – предложила Мария Иосифовна.
Мужчины отказались.
– Ну что ж, – сказала мать, – видимо, время настало рассказать правду. Я все тянула, тянула с этим. Потом подумала, что знать правду ни к чему. Не всегда это приносит пользу. Но, видимо, ошибалась. Бог, он все видит, надо отвечать за содеянное.
– Мама, – успокоил ее Костя, – что ты причитаешь? Говори по существу, что случилось? Ничего смертельного здесь нет. Я правильно понимаю?
– Не знаю, – отвечала мать. – Не знаю. Но слушай, сын мой, что мы с отцом должны тебе рассказать.
