Золотое сердце. Ветер полностью

Вотъ крестъ… о, если бы послѣдній!..

(Діего уводятъ. На сценѣ остается Гонгора, Альда и на ступеняхъ балкона нищій)

Альда.

Скажите, что они сдѣлаютъ съ братомъ?

Гонгора.

Ахъ, это вашъ братъ!.. не знаю…

(За сценой голоса: «Смерть, смерть аристократамъ!»)

Аль да (про себя).

Зачѣмъ я здѣсь, съ этимъ сумасшедшимъ?

Просить некого, говорить нечего…

А ноги будто приросли къ этому камню…

Ужъ я — не я… кто-то несетъ насъ… играетъ нами…

(Гонгорѣ)

Что они сдѣлаютъ съ братомъ?

Гонгора.

Я ужъ сказалъ… судъ, строгій судъ народа, должная расплата…

Альда.

За что? за прямоту? за то, что онъ толпѣ не льститъ?

Гонгора.

За то, что мы летимъ, а онъ стоитъ.

«Да здравствуетъ король» —

Это грязное захватанное серебро,

Придворные, вино изъ Хереса, а у голодной матери,

Младенецъ тянется къ груди изсохшей… слабѣе… слабѣе…

Берегитесь! тысячи мертвыхъ младенчиковъ синими ручками схватятъ

Это нѣжное кружево на вашей дѣвичьей шеѣ.

Дѣвки изъ порта, которыя спятъ каждую ночь съ дюжиной матросовъ,

Грузчики, что плюются кровью, надрываясь,

Скорняки, вшивые, мозолями, какъ гнойной корой, обросшіе…

Впрочемъ, это васъ мало занимаетъ!..

Вашъ братъ хотѣлъ «возстановить порядокъ»…

Для насъ это висѣлицы, для васъ заслуженный отдыхъ, балы и награды.

Онъ зналъ одно: на помощь банды короля идутъ.

Придутъ-ли? Посмотримъ!.. теперь пусть узнаетъ нашъ судъ!

Альда.

Никто изъ насъ не знаетъ, что впереди.

И кто вамъ далъ право судить?

У каждаго своя правда, каждый Господа по своему славить.

Почему вы увѣрены, что только вашъ путь — правильный?

Гонгора.

Былъ рай Христа въ голубенькомъ небѣ съ розовыми ангелочками,

А вашъ братъ устраивалъ еще собственный рай — чего лучше —

За бутылкой ликера, съ танцовщицей, ночью…

Одинъ рай для жизни, другой, Христовъ, на всякій случай…

Нашъ рай — дорога въ край,

Куда нельзя никогда притти,

Нѣтъ рая выше, чѣмъ борьба за рай,

Нѣтъ счастья слаще, чѣмъ всегда итти.

Альда.

Но если люди въ этотъ рай не захотятъ?

Что, если имъ милѣй привычный съ дѣтства адъ?

Гонгора.

Я ихъ заставлю! я сожгу ихъ затхлый домъ.

Слѣпцовъ надо въ рай загонять бичемъ!..

Альда.

Въ рай загонять?.. вы не смѣетесь?.. О, какъ я тебя ненавижу!..

(Идетъ къ нему, всходитъ на ступени веранды)

Но отчего меня влечетъ къ тебѣ, и ты все ближе?

У тебя твоя правда, не моя, другая… вѣдь есть тысячи правдъ.

Можетъ быть, я ее узнаю, не теперь, потомъ, отстрадавъ.

Гонгора.

Мнѣ жаль васъ, вашъ отецъ академикъ, вѣрно профессора и адвокаты няньчились съ вами,

Но бѣдны и темны, какъ наша Испанія.

Вы не знали движенья, волненья, творческихъ мукъ.

Вы какъ земля, которую еще не взрѣзалъ плугъ.

Читаете «Подражанье Христу», васъ убаюкиваютъ монахи хитрые —

Ученики проклятыхъ инквизиторовъ…

Альда.

Вы мнѣ напомнили… У насъ въ галлереѣ есть старый портретъ,

Вы такъ на него похожи,

Тотъ же дикій рай въ глазахъ, жестокій свѣтъ,

Такія же руки ропотныя и тревожныя…

Гонгора.

Кто-жъ мой двойникъ? безпечный поэтъ? каторжникъ? иль шалый капитанъ?

Альда.

Главный Инквизиторъ отецъ Хуанъ.

Гонгора.

Я?.. Инквизиторъ?.. нѣтъ! послушайте… лицо порой обманываетъ:

Вотъ вы непохожи на свѣтскую даму.

Въ васъ тотъ же огонь… вы могли быть съ нами.

Но вы — донья Альда Романьесъ.

Враги!.. а меня къ вамъ что-то тянетъ…

Прощайте! Я — «вождь разбойниковъ», вы — добродѣтельная роялистка,

Нашъ разговоръ можетъ показаться подозрительнымъ.

(Подаетъ руку)

Альда(про себя).

Какія руки!.. летучій пламень…

(Громко)

Скажите, неужели вы-бъ могли вотъ этими руками?..

(Входитъ Педро)

Педро.

Гражданинъ Гонгора, тамъ девять заговорщиковъ поймали,

Васъ ждутъ въ Верховномъ Трибуналѣ.

Гонгора.

Иду. (Альдѣ, подымая руку) Да! вотъ этой рукой!

Прощайте!

(Уходитъ)

Нищій.

Вѣтеръ то какой!

Альда.

Ушелъ. Трибуналъ. Что будетъ съ Діего?

Братъ или врагъ? недругъ иль другъ?

Всѣ мы въ ночи другъ друга не видимъ, сирые, бѣдные,

Огоньки на вѣтру…

Нищій.

Христа ради, одну монету.

(Альда даетъ монету)

Пять песетовъ!

(Разглядываетъ ее)

Король, нашъ добрый старый король, гдѣ ты?

Ахъ, госпожа, если бы вы родились на пятьдесятъ лѣтъ раньше.

Какъ было тихо, хорошо въ нашей Испаніи.

Всѣ короля любили, молились и жили спокойно,

А хлѣбъ! вѣдь хлѣбъ ничего не стоилъ!..

Альда.

Какъ странно!

Я ненавижу этихъ повстанцевъ!

Я ненавижу ихъ пѣсни — хула и злоба — въ каждомъ словѣ.

Я ненавижу ихъ флагъ — онъ пропитанъ еще теплой кровью.

Они не люди, они не плачутъ, и по-ребячьи не смѣются,

Я ихъ ненавижу! Я ненавижу революцію!

Но это такъ странно — ты испугаешься —

Я сама себя не понимаю —

Я рада, что живу въ это время,

Когда жить не подъ силу,

Что вотъ эта ночь осенняя

Мнѣ не только приснилась.

Что можетъ на муку, можетъ на смерть

Его я встрѣтила,

Что влетѣлъ въ мое сердце

Вѣтеръ…