– Ведь если та птица съела человека и все равно летала, то и крыло с человеком полетит, – говорил он. – Надо только прыгнуть откуда-то сверху и чтобы был ветер. Эта птица не могла махать крыльями, она лишь скользила по воздуху, но все равно смогла лететь очень, очень далеко и долго. Ведь никто из нас не видел такую птицу. Значит, она прилетела издалека!
Да, брат, она прилетела издалека. Она спустилась по реке Сэдэге, и я не понимаю, как она смогла это сделать. На русле реки появилась отмель, где-то выше образовалась запруда, и вода вытекает, река иссыхает, поэтому бог смог попасть к нам на своей птице. Нам бы с тобой найти эту отмель, сломать запруду, нам бы зарыть останки бога и птицы и никогда никому о них не рассказывать. Может, тогда Вонг – идя в лес, помяни его имя – пощадит всех нас.
Вот что я должна была сказать брату. Но я была глупа, Волла. И я слишком замерзла в своем одиноком доме. Я грелась жаром, который от него исходил. Я боялась его перебить.
А он был великолепен. Он смеялся. Он был Варной, и я любила его. И если я видела богов и знала, что значит жить, как боги, то Варна мог эту жизнь нам сделать. Всем нам, людям, он мог сделать такую же жизнь.
Если бы позволил Вонг.
Что-то с железным стуком запрыгало по столу, когда Варна затряс своей торбой, вынимая последние кусочки бересты. Я взяла в руки, ощупала – мороз пробежал у меня по спине.
– Что это, брат?
Мои пальцы трогали изогнутые рога, длинное рыбье тело.
– А, это было на шее у того человека из птицы.
– Ты снял это с мертвого?
– Да. Я подумал, ему это уже не нужно. Хочешь, бери себе.
– Что ты! Это же хели!
– Хели?
– Олени из-за реки.
– Хели так хели. Я когда-то сам резал таких из дерева, игрушки детям. Они мне приснились. А тут не из дерева, железная штучка. Интересно, кто сделал такую? Красивая вещь. Носи, сестра!
Моя ладонь опустела – и тут же тяжесть хели легла на мою шею. Варна проделал все молниеносно и уже забыл про подвеску – его занимало другое.
– Скажи мне, сестра! Ты же теперь как камса, ты можешь видеть вперед: получится ли у меня такое крыло? Смогу ли я полететь на нем по небу?
Да, ему надо сказать. Лучше сейчас, здесь и сразу, чем он узнает потом, дома, сам.
– Да, брат. Ты сделаешь. Я вижу это ясно. Это будет долго. Долго и тяжело. А главное, никто не станет тебе помогать. Напротив, все будут мешать тебе. Потому что люди будут тебя бояться. Ты не говори им пока. Лучше, чтобы никто не знал. Особенно твоя жена и дети.
– Жена и дети? Что ты несешь, Анон! Ты забыла: я не женат.
– Ты просто еще не знаешь об этом. Твой брат ходит среди мертвых. Золна, его жена, теперь твоя жена. Потому Камлаки и искали тебя: им надо было знать, оставлять ли Золну у себя или отправлять ее к родне, к Тойгонам. Ее и двоих детей твоего брата, дочку и сына. Но они не хотели отдавать детей, особенно сына, он родился этой весной. Поэтому оставили себе и Золну, когда я сказала, что ты не ходишь среди мертвых. Они оставили ее для тебя на случай, если ты вернешься.
– Я понял, сестра.
Он поднялся – легкая табуретка запрыгала на всех четырех, но устояла. Свет вышел из него. Голос стал старше. В один миг Варна постарел на десять лет. Как брат его стал, значит.
– Спасибо, сестра. Спасибо, что сказала.
Он пошел к двери, но вспомнил, что она завалена снегом, и вылез в окно.
– А кости, брат? – Я кинулась к окну. – А чертежи!
– Храни их, Анон. Я вернусь!
Снег хрустел под его ногами. Ясный свет заливал дом – метель прекратилась.
Я подумала, что пора бы Камсе вернуться.
Знаю, что ты хочешь спросить, Волла: сделал ли Варна крыло?
Все расскажу в свой срок. А пока надо сказать о Золне. И тогда тебе будет ясно, почему Варна постарел на десять лет, только вспомнив о ней.
Золна была из Тойгонов. Красивая и богатая невеста пришла к Камлакам в род, лучший охотник взял ее в жены – старший брат Варны. Большая и жаркая, как летний день, Золна никогда не работала с другими женщинами. Говорили, что она и не умела ничего, что обычно женщины умеют, зато умела другое: из сухих трав, костей и мужских органов разных животных она составляла сборы, которые могли приворожить и удержать любого мужчину. Она складывала все это в расшитые бисером кисеты и раздавала женщинам за работу и услуги. О том, что эти сборы имеют волшебную силу, говорила власть самой Золны: от мужчин у нее не было отбою, и жениха она выбрала себе сама, лучшего из лучших, да еще и имена у них были схожи – это считалось хорошим знаком всегда.
Брат Варны сходил по ней с ума. Он построил Золне отдельный дом, где она жила со служанками, девушками разных родов, которые оказались у нее в долгу и отрабатывали тем, что на нее трудились. Золна была большая, ее всегда было много. Она много говорила, много смеялась, много и громко плакала, много хвастала, много завидовала и много рожала. Она любила красивые вещи, любила спать на мягких мехах, любила жирную пищу, и брат Варны делал все, чтобы Золна ни в чем не нуждалась. Говорят, что и войну с ильчи он начал из-за нее: ей были нужны новые шубы и браслеты.
