Когда после войны вестник пришел к Золне, служанка украшала ей лицо. Тонкой иглой из рыбьей кости она наносила точки на кожу над бровями и переносицей, чтобы Золна стала еще красивее.
«Золна, – сказал вестник, войдя в дом, – твой муж прислал тебе браслетов и шуб».
«Где же они?» – спросила Золна.
«Ты получишь их в доме князя», – ответил вестник, но не уходил. Он стоял и ждал вопроса. Он боялся рассказать все до конца.
«Хорошо, иди», – прикрикнула на него Золна и поморщилась от нового укола.
«Это не всё, Золна, – сказал вестник. – Ты должна знать: твой муж больше не ходит среди живых».
«Ай! – вскрикнула Золна и замахала руками на служанку. – Руки трясутся, что ли? Если пила с утра, так не берись!»
Красная точка набухла в месте укола. Кровь собралась в шарик, а потом он лопнул, и алая струйка потекла по виску.
«Эх ты, криворукая! – говорила с досадой Золна, глядя на себя в зеркало. – Будет теперь шрам».
Младший брат наследует за старшим все, в том числе жену и детей. Мог ли Варна отказаться от Золны? И да, и нет. Он мог, но тогда Золна считалась бы мертвой среди живых. Никто не пришел бы в ее дом, все гнали бы ее и не давали еды. Дети погибли бы в ту же зиму. За ними и Золна погибла бы, если бы только не поселилась в глуши, не стала бы сама бить дичь, как мужчина. Но она не поселилась бы и не стала. Она была грузной и тучной, она бы не выжила в тайге. Печальная участь ждала бы Золну, откажись от нее Варна. Вот если бы и он был мертв, чего боялись Камлаки, тогда Золна считалась бы свободной, и могла вернуться в свой род, и жила бы так, как если бы никогда не ходила замуж. Но дети тогда все равно могли бы погибнуть, Тойгоны имели право отказаться от них, а этого не хотели Камлаки – они чадолюбивы, как ты могла уже догадаться, Волла.
Поэтому Камлаки и оставили Золну. Поэтому и Варна не отказался от нее: он был добрым и уважал закон. Хоть и не любил Золну. Никто не любил ее.
У Золны пышные волосы и большие глаза. У Золны круглые груди, покатые плечи и бедра. Золна носит лучшие кольца, ожерелья и шубы. Она знает, как привлечь мужчин и заставить их делать для нее все. Она ни дня не провела одна, даже когда ее муж уходил на войну добывать для нее новые браслеты и мужчин совсем не осталось в станах – даже тогда находила она кого-то, кто носил ей мясо и кормил с ножа за право посидеть возле ее полных ног. Своих детей Золна не запоминала. Родив, быстро отдавала их в отдельный дом, где жили дети рода Камлаков. В тот год детей у нее оставалось двое. Мальчика приносили ей кормить трижды в день, когда груди ее разрывало от молока, а старшую девочку приводили утром поклониться и быстро уводили: Золна не терпела, чтобы дети крутились рядом. Она жила, не зная забот. Как богиня она жила.
Но вся эта жизнь кончилась, когда мужем Золны стал Варна. Она поняла это не сразу, потому что подумать не могла, что так может случиться. Что мужчине не понравится Золна. Что мужчина будет смотреть на Золну, как на обух от топора. Что мужчина не явится к Золне ни в первый день, ни во второй, ни в третий. Она просто не знала Варны.
Но прошел день, другой. А Золна все сидела одна. Варна не приходил, и другие мужчины стали обходить дом Золны стороной. Все теперь знали, что она – жена Варны. Одни мужчины уважали Варну, другие боялись как колдуна, но никто не смел сунуться к его жене. Такого не было с ней никогда. Камлаки перестали давать Золне еду, потому что она не работала, не занималась детьми и не была женой своему мужу. Страшная участь встала у порога Золны.
Когда она поняла это, она была вне себя. Когда она поняла, что все это правда, что это случилось с ней, она пришла в бешенство, разбрасывала по дому дорогие вещи, за которые мужчины убивали друг друга в войне, топтала посуду, гоняла служанок кочергой и била их палкой для выколачивания постели. Потом упала без сил. Ее белые полные руки распростерлись. Ее черные пышные волосы разметались.
Так она лежала какое-то время, но не плакала. Она думала, как жить дальше.
И придумала.
На следующее утро она сама пришла к Варне в кузню. Она пришла одна, без слуг и подружек. На ней была самая простая одежда, ни браслетов, ни наплечных колец. Волосы убрала назад, и они стекали по спине тихими струями. Глаза держала долу.
Она смиренно встала в дверях и начала говорить, только когда Варна посмотрел на нее.
Она сказала:
– Варна, ты победил. Я поняла, что не достойна тебя. Тебе не нужна жена, которая бы говорила о твоей славе и достатке. Тебе не нужна жена, которая слывет красивейшей меж других жен. Тебе не нужна жена, которая родит тебе десяток детей. Тебе нужна просто верная, тихая, смиренная женщина, которая вела бы дом и смотрела за детьми, сколько бы их ни было. Я поняла, что я не такая, Варна. Поэтому я уйду. Если ты скажешь, я оставлю тебе все и уйду.
– Глупости ты говоришь, – ответил Варна, не прерывая работу. – Живи. Мне все равно.
Он ковал ножи для охотников – большой заказ был на ножи.
