Тут ее глаза застывают. Она глядит мне в лицо, и я вижу то же прозрение.
– Она искала тебя, – киваю, подтверждая ее мысли.
Матерь хочет что-то ответить, но не успевает.
– Настя? – слышим мы за дверью женский голос и обмираем обе. Она толкает меня за угол, к лифту, и мы прижимаемся к стене, притаившись. Слышно, как открывается дверь. – Настя? – снова зовет ее женщина. Подождала, прислушиваясь. Закрывает дверь.
– Мне сейчас некогда, я на работе, – быстро начинает Матерь. – Это очень срочно? То, о чем ты пришла поговорить?
– Да, наша камса пропала. Я была в Буни, ее там нет. Камса мертвых сказала, ее надо искать среди богов. Она тут застряла.
– Тут застряла?! Так вон в чем дело!
– Какое дело?
– Вот почему у нас весь этот дурдом. Вся эта пандемия, весь этот бред.
Я смотрю на нее во все глаза. Я ничего не понимаю.
– Давай так, – она начинает говорить очень быстро, – выходишь сейчас из дома, поворачиваешь за угол, будет большой проспект. По нему идешь два квартала вверх. Там такой особнячок будет. Это музей. А в торце, увидишь, лесенка вниз, в подвал. Написано «БарДо»[2] и белый кролик нарисован. Запомнила? Белый кролик с красными глазами над дверью. Заходи туда. Если кто-то что спросит… хотя да, у тебя же не спросят. Короче, жди меня там. Я приду через полчаса. Самое долгое – час. Поняла? Найдешь?
Я киваю.
– Все, тогда давай там. Все мне расскажешь. И никуда больше не заходи, иди сразу туда. У нас тут сейчас все так… странно. Ну, ты сама увидишь.
И она скользит обратно.
– Настя, вы выходили? Кто там был? – донеслось до меня, пока она не закрыла дверь за собой.
– Курьер к соседям, двери перепутал.
– Вы с ним говорили? Он был в маске?
– Все нормально, Аркадий Владимирович, я не подходила близко. И курьеры все привитые, это же известно…
Дверь захлопывается, и я больше их не слышу. Вызываю лифт. Иду искать белого кролика.
Чертог богов пуст. Улицы пусты, машин почти нет на дорогах. Редкие боги идут в масках, сжавшись, держась поближе к стенам зданий, как будто их кто-нибудь вот-вот схватит и утащит. Что случилось? Какая катастрофа произошла у богов? И при чем тут наша камса?
Я иду по большому проспекту. Со мной только ветер с реки. Я не вижу реки, но я чую ее запах. Большая, быстрая река, она вытекает из Великого озера. Я знаю про это, хотя никогда там не была: у богов есть озеро размером с наш мир, на южном берегу не видно северного. Все реки втекают в него и лишь одна вытекает. Великое озеро, великая река. Надо спросить у Матери, какое у реки этой имя.
Из-за поворота выезжает небольшая, почти круглая машина, у нее на крыше стоит железный раструб, и он говорит человеческим голосом:
– Внимание, в связи с чрезвычайной эпидемиологической обстановкой Минздрав России настоятельно рекомендует не выходить на улицы, не посещать места скопления населения. Пользуйтесь индивидуальными средствами защиты. Бесплатная вакцинация проходит во всех районных поликлиниках. Внимание…
Машина едет медленно, ее голос удаляется вверх по проспекту. Я замечаю, что иду за ней следом, как вдруг в глаза мне бросается белый кролик.
Он нарисован на каменном заборе, возле самой земли. Проследив за ним, я вижу еще одного – уже на углу здания, к которому забор примыкает. Иду туда – кролик прыгает и оказывается возле коричневой двери, ниже уровня земли. Две ступени ведут к ней. Кролик уже скрылся в этой двери – только белый хвостик торчит. Я тяну дверь. Она закрыта. Я осматриваюсь в поисках кнопки. Она находится в стороне. Но прежде чем я успеваю ее нажать, сзади кто-то подходит и нажимает первым.
Что-то трещит над кнопкой, потом мужской голос говорит:
– Пароль.
– Алиса в бардо, – отвечает со смехом бог, стоящий у меня за спиной.
– Проходи, – слышится из кнопки, дверь пищит и слегка приоткрывается.
– Вы заходите? – спрашивают меня из-за спины. От неожиданности я отпрядываю в сторону. Оборачиваюсь и гляжу на него.
И вмиг забываю все. Забываю, как говорить и дышать. Только стою и смотрю, прижавшись в узком проходе, как спускается вниз по лестнице солнечный бог, ясноликий бог, самый желанный – Анарта, бог любви.
Он увидел меня, стучит в моей голове. Анарта – мой бог, оказывается.
А он уже скрывается за дверью, и она вот-вот захлопнется. В последний миг я бросаюсь вниз и просачиваюсь в щель.
Мы попадаем в тесный, низкий, темный коридор. Горят красные лампочки, и странным, синюшным светом сияют белые кролики – они теперь везде: внизу, наверху, они бегут вперед, они сидят и смотрят на нас, они почесывают лапками пушистые уши. Мне не по себе в этом подземелье, будто я снова провалилась в нору камсы в Буни, но Анарта смело идет вперед, и я иду следом за ним.
Мы входим в большой зал с каменным сводчатым потолком. Тут тоже полутемно и тоже красные лампочки. Зал пустой, много столов, и за ними никто не сидит. Только у стены, где большая деревянная стойка, горят гирлянды и светятся стаканы и бутылки, – там стоит высокий мужчина. Он приветствует Анарту, они ударяют кулаком в кулак.
– Сашок, давно не виделись, – говорит мужчина. – Как ты? Что, сейчас ни учебы, ничего?
