Раздался ужасный, громоподобный гул и треск. Все обернулись. Прямо по сухому руслу, дробя гигантскими колесами камни, в клубах дыма и вони выехал огромный, грязный ГАЗ-66. Все люди, в полной тишине замершие на пустоши, обернулись в его сторону.
«Шишига» выехала и остановилась, не заглушая двигателя.
Водитель открыл дверцу. Это был Сережа Комаров.
– Эй, мужики! До вышки далеко? Я плутанул тут, чего ли, навигатор муру кажет, скотина. Болота́ сплошные, по карте нет никаких, а тут болота́. А чего это у вас такое? – Он глупо усмехнулся. – Кино снимаете, что ли?
Люди опустили оружие. С тихим звоном оно падало на землю. Люди во все глаза смотрели на него – первого бога, ступившего в наш чертог, водителя Сережу Комарова, вестника последних времен. В стане затушили пожар, едкий черный дым уныло тянулся вверх. Сэгэде пересохла, границы чертогов пали. Никто еще не знал, что это значит для всех нас.
Из низких темных туч пошел снег. Он был похож на хлопья пепла.
В этот момент Варна тихо умер.
Он тихо умер, а самолет, тот самый, который он нашел тринадцать лет назад в болоте по дороге в горы, экспериментальный легкий однодвигательный самолет мелькает на солнце и, прорезая утреннее небо яркой молнией, улетает в пустоту.
Ильдар уводит его от города, от жилых застроек. Во время выполнения испытательного полета на низком эшелоне к нему вдруг пристала зубастая, чернокрылая
На бешеной скорости, ввинчиваясь в пространство, машина понеслась к земле.
До столкновения – шестьдесят шесть секунд. Этого времени ему хватит, чтобы лечь на правое крыло и увести машину от крайних жилых районов. Он успевает увидеть, как блеснули на солнце окна спящих пятиэтажек, и подумать о матери. Он успевает понять, куда летит, – туда, где двадцать два года назад решил стать летчиком. Как перед глазами видит знакомую улицу Буева, пустырь возле школы, белую часовню, кладбище и реку. Самолет выравнивает крен, становится твердо на оба крыла и плавно скользит, замедляясь, зависая над пространством. Надежная машина, думает Ильдар, хорошая, отзывчивая, как добрая кобыла, как верный друг. Под брюхом у самолета река разворачивается серебряной, манящей дорогой, взблескивает на солнце, Ильдар успевает увидеть тень от собственного крыла. Лес стоит по берегам в весеннем зеленом тумане. Ильдар успевает подумать, что там сейчас свежо, пахнет оттаявшей землей и скоро, совсем скоро, уже вот-вот все оживет и полезет вверх, наполненное жизнью, к теплу и свету. А потом понимает, что впервые может расслабиться и не думать о машине, о задачах и показателях, а только наслаждаться полетом, просыпающейся тайгой и рекой внизу – бесконечной бурливой рекой Сэгэде, текущей с неба на землю.
В это время – или не в это, кто знает, когда и где – бог любви Анарта в форменной куртке Красного Креста будет нести к машине скорой помощи раненую девочку. Ее только что извлекли из обвала дома, куда попала ракета. Девочка, бледная и мягкая, как ватная кукла, растеклась на его руках, и Анарта бежит туда, где реанимация, знакомый запах лекарств и больницы. Он так и останется там, бежать и спасать, спасать и бежать, даже когда новый взрыв взметнется перед их носилками.
