С террасы мой взгляд перекинулся на храм, который был возведен только наполовину. Стекол в окнах еще не было, терракотовые стены украшали барельефы причудливых чудищ, демонов и драконов, олицетворявших собой силы добра и зла. Внутри возле золотой статуи Будды бродили одинокие туристы, как и я застигнутые ливнем врасплох. Щелкали вспышки фотокамер. Сторож, дремавший в будке неподалеку, не обращал на них никакого внимания. Единственное за чем он строго следил – чтобы всякий, кто переступал порог святилища, снимал обувь. Стоило нарушить правило, как старик с воплем выбегал из будки и, притопывая скрюченными ногами, что-то гневно кричал на родном языке. Провинившиеся в испуге пятились и спешно скидывали сандалии.
Дождь кончился. Монах затушил сигарету и поднялся.
Шурша колесами по мокрому гравию, во двор въехал черный джип, оттуда вышли люди в черных костюмах и враскачку направились в нашу сторону.
После недолгих переговоров монах одним легким движением раскатал свое одеяние, пропустил робу под мышкой, обернул вокруг пояса, замотал под шеей узлом и вуаля – кусок обычной материи превратился в теплый пижонский свитер. Люди в черном терпеливо ждали, пока тот, за кем они прибыли, соберется. Я решил, что мне тоже пора, но монах замахал руками: сиди-сиди. Он только запер на хлипкий замочек дверцу, ведущую в потайную обитель, а саму террасу и храм оставил в мое полное распоряжение.
Я вошел в беседку с толстыми балясинами из белого мрамора. Отсюда открывался великолепный вид на море. Солнце клонилось к закату. На песчаном пятачке, скрытом от посторонних глаз, плескались дети. Смуглые и ловкие, как обезьянки, они цеплялись за ветви дерева, растущего на берегу и, оттолкнувшись от земли, с визгом плюхались в воду. Стоило волнам потянуть замешкавшего ныряльщика на глубину, как товарищи гурьбой бросались ему на выручку. Хватали за руки – за ноги и со смехом выволакивали растяпу на сушу. Ах, как бы мне хотелось сейчас очутиться на месте маленьких тайцев!
Я вздохнул и зашагал к воротам, в которые уже вваливалась группа бодрых престарелых туристов. Воспользовавшись моментом, я стал совать им в руки пригласительные билеты. Иностранцы не возражали, напротив, оживленно жестикулируя, требовали еще.
Зачем им флаеры в их-то преклонные годы? Может, думают, без них их не пустят в храм? Размышлять было некогда. Я выскочил на улицу, поймал попутку и помчался в клуб.
На улицах уже зажглись первые фонари. «Magic Hell» еще не открылся, но музыка внутри гремела вовсю. Земля под ногами вибрировала и дрожала. В недрах «ада» чадили факела, то и дело что-то вспыхивало и с грохотом взрывалось, взметая к небу снопы искр.
Из водоворота разношерстной публики, что толпилась у входа, вынырнул Рэнди.
– Флаеры раздал? – были его первые слова.
– Ага, – кивнул я, запыхавшись. – Старперам.
И зачем-то добавил:
– Не думаю, что они придут.
– Придут, куда денутся, – усмехнулся Рэнди. – Обернись-ка.
Я скосил глаза через плечо и увидел двух раскрашенных девиц, куривших неподалеку.
На первый взгляд они могли показаться школьницами, слишком вызывающим был их наряд – коротенькие юбки, майки до пупа, руки и ноги в татушках «под хохлому».
Но приглядевшись получше, я в ужасе отшатнулся. «Школьницы» оказались старухами. Беззубые, безобразные, с дряблой морщинистой кожей, они были похожи на ящериц.
– Ничего девчоночки, да? – Рэнди хлопнул меня по плечу. – Сливки общества! Тусят на танцполе последние лет дцать. И будут тусить, пока не сыграют в ящик. Ну что, пошли?
Барная стойка, за которой мне предстояло провести ночь, находилась рядом с колонками высотой с двухэтажный дом. Динамики изрыгали техно-хаус – жуткую смесь визжащих и сверлящих звуков, отдававшихся толчками в ногах. Ди-джей прибавил громкость, и децибелы запульсировали где-то в районе моего солнечного сплетения, затем поднялись выше и рикошетом ударили прямо в мозг. Оглушенный, я схватился за уши.
Сердце бешено понеслось вскачь, но вдруг споткнулось, захромало и встало.
Я закашлялся, застучал себя кулаком в грудь, мотор дернулся и нехотя заработал снова.
Как бы сердечный приступ не случился! – мелькнула у меня мысль. Понимаю, что из уст мертвеца это звучит странно, но с непривычки я все время забывал, что мертв.
Оглядевшись, я попытался понять, одному ли мне худо. В темноте, рассекаемой лазерными лучами, мелькали искаженные лица, извивались и корчились чьи-то лоснящиеся от пота тела. К барной стойке жадно тянулись руки, я не успевал выкладывать жестянки с «огоньком» – их разбирали в момент. Должно быть, вынести подобную какофонию можно только наглотавшись кофеина, решил я и, бросив взгляд на экран медиатора, обнаружил, что зеленая шкала на нем заполнена почти на треть.
А ведь техно-вечеринка только началась!
В уме я уже подсчитывал барыши, которые здесь заработаю без особого напряга.
Но когда под утро, вконец оглохший и одуревший я добрался до кассы, выяснилось, что мой навар не так уж велик – всего-то одна десятая процента от прибыли.
