— У них на обложке есть штрихкоды библиотеки. Это снижает их ценность?
— В общем, нет. Их можно удалить, и я знаю всех реставраторов в нашем бизнесе.
И наверное, всех фальсификаторов.
— А как мне вам их показать? — спросила Мерсер.
— Положите в сумку и принесите сюда. — Потом, подумав, Брюс повернулся к ней: — Нет, лучше я заеду к вам в коттедж. Мне хочется его посмотреть. Я много лет проезжал мимо и всегда считал его одним из самых красивых на пляже.
— Если честно, мне бы и самой не хотелось расхаживать с такими книгами.
После обеда время тянулось медленно, и Мерсер не смогла удержаться от соблазна позвонить Элейн с новостями. Их план продвигался быстрее, чем они предполагали, и теперь Брюс заглотил наживку с книгами. Элейн никак не могла поверить, что Брюс действительно намеревался заехать в коттедж.
— А где сейчас Ноэль? — спросила она.
— Полагаю, во Франции. Ее магазин закрыт на неопределенный срок, пока она закупает антиквариат.
— Отлично! — одобрила Элейн. Она знала, что накануне Ноэль вылетела из Джексонвиля в Атланту, где в 18:10 села на самолет «Эйр Франс», совершавший беспосадочный перелет в Париж. Она прибыла в Орли по расписанию в 07:20 и в 10:40 вылетела в Авиньон. Их человек на месте сопроводил ее до квартиры на Рю д’Альже в старой части города.
Брюс приехал в коттедж в седьмом часу, а Ноэль в это время ужинала с представительным французским господином в знаменитом маленьком ресторанчике «Ля Фуршет» на Рю Расин.
Мерсер наблюдала сквозь закрытые жалюзи, как к дому подкатил «Порше» с откидным верхом, который она видела на стоянке дома Брюса и Ноэль. Брюс переоделся в шорты цвета хаки и тенниску. В сорок три года он был худощавым, стройным и загорелым, и хотя Мерсер не слышала от него о занятиях спортом, за своей формой он явно следил. После двух долгих ужинов она знала, что Брюс мало ел и пил в меру. Как и Ноэль. Они знали толк в хорошей еде, но ели совсем немного.
Брюс нес бутылку шампанского — свидетельство того, что не любил терять время. Стоило его жене/подруге уехать, как он тут же переключился на новую пассию. Во всяком случае, Мерсер так решила.
Она встретила его у двери и показала дом. На столике для завтрака, где она пыталась писать свой роман, лежали две книги.
— Похоже, мы будем пить шампанское, — заметила она.
— Это просто подарок на новоселье, может, и пригодится.
— Я поставлю его в холодильник.
Брюс сел за столик и принялся разглядывать книги, не скрывая волнения.
— Можно?
— Конечно. Это же просто старые библиотечные книги, не так ли? — усмехнулась Мерсер.
— Вот уж нет!
Брюс осторожно взял «Осужденного» и погладил, будто редкую драгоценность. Не открывая книги, он внимательно осмотрел суперобложку, ее лицевую и тыльную стороны, корешок. Потерев обложку, он тихо произнес, будто разговаривая с собой:
— Обложка первого издания, яркая, не выцветшая, никаких сгибов или дефектов. — Брюс медленно раскрыл книгу и стал изучать оборот титула. — Первое издание, выпущено в свет издательством «ЛСЮ-Пресс» в январе 1985 года. — Пролистав несколько страниц, он закрыл книгу.
— Отличный экземпляр! Я впечатлен. А вы ее читали?
— Нет, но читала несколько детективов Берка.
— Мне казалось, вы предпочитаете авторов-женщин.
— Да, но не ограничиваюсь ими. А вы с ним знакомы?
— О да. Берк был в магазине дважды. Отличный парень.
— И у вас два таких экземпляра первого издания?
— Да, но я постоянно ищу новые.
— И что бы вы сделали, купив еще один?
— А он продается?
— Возможно. Я понятия не имела, что эти книги такие дорогие.
— Я бы купил ее за пять тысяч долларов, а затем постарался перепродать вдвое дороже. Среди моих клиентов есть серьезные коллекционеры, и я знаю пару-тройку, которые бы с удовольствием ее приобрели. Несколько недель мы будем торговаться. Я стану скидывать, они добавлять, но для себя я решу, что должен получить семь тысяч. Если это не удастся, я запру книгу в подвале лет на пять. Первые издания — отличные инвестиции, поскольку напечатать их снова невозможно.
— Пять тысяч долларов, — повторила Мерсер ошеломленно.
— Причем деньги сразу.
— А я могу поторговаться?
— Конечно, но шесть — мое последнее предложение.
— И никто никогда не узнает, откуда они? В смысле, их нельзя будет отследить? И выйти на меня или Тессу?
Брюс рассмеялся над вопросом:
— Конечно, нет. Это мой мир, Мерсер, и я играю в эту игру уже двадцать лет. Эти книги исчезли несколько десятилетий назад, и ни у кого не возникнет никаких подозрений. Я выставлю их на продажу своим клиентам в частном порядке, и все будут счастливы.
— И никаких записей?
— А где? Кто может вести учет всех первых изданий в стране? Книги не оставляют следов, Мерсер. Многие из них передаются как драгоценности — не всегда учитываются, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Нет, не понимаю.
— Они не фигурируют в завещаниях.
— А-а, поняла. А их крадут для перепродажи?
