Я хотел прикоснуться к плечу промокшего до нитки Кери и сказать, что его брат скоро вернется, и все будет хорошо. Сказать, что Лану уже нет смысла цепляться за мою руку и отдавать последние силы, поддерживая бесполезную жизнь. Но стоило мне потянуться к ним, порыв ветра развеял и эту картину.
Я оказался на склоне холма, покрытого выжженной травой. Редкие капли еще срывались с чистого неба, в воздухе пахло грозой и мокрой землей. Через все небо перекинула свой призрачный мост радуга.
По склону ко мне спешил Тарим. Он опять был не совсем тем, кого можно назвать человеком. Теперь он походил на часть грозовой тучи, что еще порыкивала на горизонте. В глубине его тела вспыхивали искры электрических разрядов, создавая гипнотизирующий узор.
— Ты куда собрался? — уперев руки в бока спросил он. — Не тебе решать, пришло время наносить последние визиты или нет. Будем считать, что ты авансом заглянул за черту, но больше от меня ни на шаг.
Я тоже хотел возмутиться, что не его это дело, кого я хочу проведать напоследок, но мы уже летели в смерче полыхающего ничто — исчез холм, на котором мы стояли, и небо с грозовыми тучами на горизонте. Исчезли, растворились в никогда запахи и звуки.
Осталась мерцающая круговерть и Тарим на противоположной стороне смерча, внутри которого мы находились, вжавшись лопатками в мерцающую воронку.
Очнулся я от того, что руку и плечо свело от холода, кисть онемела. Другую же сторону тела что-то обжигало. Этот странный контраст заставил меня открыть глаза. Я лежал на помятой траве, уже высохшей на теплом ветру. Из-за края деревьев выглядывал серп красной луны.
Все вокруг было преувеличенно реальным. Я чувствовал, как бегут соки в каждой травинке. Слышал, как растут их корни, видел, как собирается и скатывается вода в чашечку чудом не растоптанного во вчерашней заварухе цветка.
Я мог различить запах каждого растения и голос каждой проснувшейся птицы. По дыханию еще спящих животных я мог определить, что им снится. Я видел, как к линии горизонта неотвратимо приближается огромный огненный шар Тари, готовясь наполнить мир светом.
Ночь прошла.
Повернувшись, я увидел Лана, уткнувшего голову мне в плечо. В нем бурлила заблокированная сила и, не находя выхода, пробивала крошечные каналы, обжигала меня, наполняя жизнью.
Сев и потянувшись, я обнаружил, что нож из моей груди исчез, как и все следы его пребывания. Ни раны, ни шрама не осталось. От повозки к нам шли двое. Совершенно одинаковых, только у одного черные, как смоль, волосы были убраны в высокий хвост, а у другого заплетены в змеящуюся по спине косу. Схожесть со змеей подчеркивала появившаяся белая прядь, струившаяся от виска и зигзагами уходившая в замысловатое плетение.
Они сели рядом с нами, Тарим взял Лана за запястье и пощупал пульс. Аккуратно отпустив руку, укрыл подрагивающего во сне парня принесенным из лагеря плащом со словами:
— Пусть поспит. Его силы сейчас настолько разбалансированы, что ему даже думать опасно.
Я еще не знал, какую цену заплатил Тарим за мое возвращение.
— О чем вы договорились с Морами?
По помрачневшему лицу Кери я понял, что цена была немалой.
— Не волнуйся так, герой. Просто мне преподали урок о том, что нельзя забывать про ответственность и относится к жизни, как к игре, — неестественно бодро ответил Тарим, — ну, и почетное звание лучшего воина во вселенной в качестве бонуса для моего брата, — он от души хлопнул Кери по плечу, но тот не очень-то обрадовался.
Да уж, до этого, насколько я помню, лучшим был он сам.
— У нас плохие новости, — неожиданно сменил тему враз посерьезневший Тарим.
А до этого, значит, были хорошие?
— Повозка, в которой везли пленника, оказалась с двойным дном. В тайнике мы нашли сундук, полный золота. И здесь несколько вариантов, — ответил он на мой недоуменный взгляд, — либо это выручка за проданный в порту товар, либо цена за жизнь твоего друга.
— Либо и то и другое одновременно, — Кери, похоже, во всем уже разобрался.
— Либо, все еще сложнее, чем кажется, — резюмировал Тарим.
— Что вы имеете в виду, — я не успевал за ходом их мыслей.
— Посуди сам, ваши «друзья» из Снурка подбирают в порту потерпевшего кораблекрушение и чудом спасшегося господина, — начал издалека Тарим, — обращаются ним, как со знатной особой. Потом их предводитель исчезает на несколько часов и договаривается с очень замкнутым и обособленным племенем. Кстати, я посмотрел оружие — это какие-то окраинные кочевники, слабо связанные с основной частью бурграхов. Те нападают на лагерь. Отряд охраны разбегается, как стадо всполошенных кроликов, хотя и пленного, и золото они должны были защитить ценой жизни.
— И что? — то, что золото в сундуке могло быть платой за убийство Лана, замаскированное под ограбление, я уже понял, но Тарим намекал, что эта история с двойным дном.
