Фусако безошибочно угадала неприкаянность одиночества в этой простой и даже несколько равнодушной женщине. Ёрико не дали ни одного приза за актерское мастерство, на которые она так рассчитывала в прошлом году. Ее нынешний визит в Йокогаму, несомненно, был побегом от пристального внимания публики к той, что не смогла заполучить ни одной награды. Народу вокруг полно, но поговорить по душам не с кем, только и есть что не очень-то близкая знакомая, хозяйка магазина импортных товаров. Фусако решила не касаться за обедом темы кинематографических призов.
Они заказали домашнее вино и буйабес. Ёрико не ориентировалась во французском меню, и Фусако выбрала за нее.
– Мама-сан, вы очень красивая. Как бы я хотела быть такой, – заявила пышногрудая красавица Ёрико.
Фусако подумала о том, что вряд ли найдется второй человек, столь явно пренебрегающий своей красотой. Ёрико, с ее великолепной грудью, красивыми глазами, точеным носом, терзалась необъяснимым комплексом неполноценности. Она была уверена, что приз за актерское мастерство ей не достался потому, что в мужских глазах она не выглядела достаточно аппетитным лакомством.
Фусако видела, с каким наслаждением и трогательным удовольствием эта несчастная знаменитая красавица расписывается в протянутом официанткой блокноте. Настроение Ёрико было легко угадать по тому, как она давала автографы. Сейчас она делала это с такой пьянящей щедростью, что казалось, попроси ее о чем угодно, она ничего не пожалеет.
– В этом мире доверять можно только поклонникам. Какая бы короткая память у них ни была, – небрежно бросила Ёрико, прикуривая тонкую женскую импортную сигарету.
– А мне вы не доверяете? – поддразнила ее Фусако, предвидя счастливое возражение Ёрико.
– Если бы не доверяла, не стала бы мотаться в Йокогаму. Вы мой единственный друг. Правда. Пожалуйста, поверьте… Я давно не чувствовала себя так спокойно. Все благодаря вам, мама-сан. – Ёрико снова назвала ее ненавистным прозвищем.
Ресторанчик был украшен акварелями пиратских джонок XVII века и американских судов XIX века, единственным ярким пятном здесь были красные клетчатые скатерти. Кроме Фусако и Ёрико, посетителей не было. Старые оконные рамы скрипели на ветру. Было видно, как за окном летит по пустынной улице подхваченный северным ветром газетный лист. Взгляд упирался в серые складские стены.
Даже во время обеда Ёрико не скинула с плеч норковую шубу, на груди ее колыхалась золотая цепочка, похожая на священную петлю симэнава[79]. Она с аппетитом поела, отдалившись от житейской суеты и уколов собственного честолюбия, и в этот миг напоминала крестьянку, присевшую отдохнуть на солнечной полянке от тяжкого физического труда.
В такие моменты как никогда видна была жизненная сила этой женщины, тянущей на своих плечах многочисленную родню. Именно в этой силе таилась незаметная для самой Ёрико красота.
Фусако вдруг показалось, что лучшего советчика ей не найти. И она с легкостью открылась. Опьянев от собственного счастья, выболтала то, о чем следовало промолчать.
– И он отдал вам свою чековую книжку с двумя миллионами и личную печать?
– Я долго отказывалась, но…
– Тут и отказываться нечего. Вот это по-мужски. Сумма для вас наверняка ничтожная, но какой приятный поступок. В наше время, и такой мужчина. А ко мне липнут одни нахлебники. Вам действительно очень повезло.
Когда Ёрико, выслушав рассказ, с деловитым видом стала давать указания, Фусако лишний раз подивилась ее изворотливому уму. Во-первых, и это обязательно, перед свадьбой следует обратиться в детективное агентство. Понадобится его фотография и тридцать тысяч иен. Можно сделать все за неделю. У Ёрико есть на примете проверенный детектив. Она в любой момент готова дать его адрес.
Во-вторых, будем надеяться, это не его случай, но у моряков-то как раз и встречаются дурные болезни, так что следует пойти с ним к надежному, по мнению Фусако, врачу и обменяться результатами медицинского обследования.
В-третьих, проблема с ребенком. Все-таки мальчику с отчимом проще, чем с мачехой, так что волноваться особо не о чем. Тем более если ребенок относится к нему как к герою (и если он мужчина по характеру добрый), то все, конечно же, пойдет хорошо.
В-четвертых, мужчину ни на минуту не следует оставлять без дела. Если в будущем Фусако видит в нем управляющего в «Рексе» – Сибуя ведь не вечен, – то пусть хоть с завтрашнего дня выходит в магазин, вникает в курс дела и заодно помогает.
В-пятых, хотя случай с чековой книжкой и показывает, что он не расчетлив, но в наши дни, когда из-за жуткого экономического кризиса с прошлого года акции судоходных компаний повсюду падают, он и сам явно намеревался покончить с морем, так что Фусако не должна становиться игрушкой в его руках. Следует строить денежные отношения на равных, а то, глядишь, мужик ни во что тебя ставить не будет.
Ёрико вкратце изложила все это старшей по возрасту Фусако, словно разжевывая очевидные истины. Фусако подивилась безупречной логике женщины, которую всегда считала недалекой.
– Какая вы благоразумная, – притворно восхитилась Фусако.
