— Я так обрадовалась, когда он согласился! — перебила мужа Уулча. — Сердце чуть из груди не выскочило! Домой как на крыльях прилетела. Села сразу письмо отцу писать. Скоро ответ пришел. Отец у нас был неграмотный, видно, какого-то парня-киргиза попросил ответ написать. «Спасибо, доченька, что написала. Карагул — парень хороший. В общем, решайте сами». А в конце письма тот джигит-солдат, который письмо писал, добавил: «Будьте счастливы, молодые! Эх, увидеть бы тебя, земля родная!» — и написал свое имя и фамилию.
— А мы как обрадовались! — оживилась Тунук. — А помнишь, как все отговаривали Карагула праздновать свадьбу, мол, не время, потом отметишь? А он все-таки настоял на своем. И на свадьбе даже бузу[4] пили!
— До сих пор помню, как ты пела тогда, — сказала грустно Уулча. — В голове шумело от бузы, но твоя песня заставила меня протрезветь. Ты пела тихо, будто радуясь и в то же время горюя о чем-то. Все вдруг замолчали и задумались, слушая твою песню… И почему-то мне вспомнился Нур-агай. Как он нравился нам всем! И хотя он учил нас, мы смотрели на него совсем не как на учителя. А он и виду не подавал. У него была чистая душа. Вот только при виде тебя он становился каким-то другим, радостно улыбался, и в классе вдруг делалось светло-светло…
— Помню, я подарила вам тогда платочек, — сказала Тунук. — Дня три его вышивала. Нечего было больше подарить…
— Этот платочек мы до сих пор храним! — заметил Карагул. — Я иногда вытаскиваю его из сундука, смотрю на него, вспоминаю и… грущу. Тут Уулча начинает, естественно, кричать. Чего ты, мол, Карагул, старье нюхаешь или совсем в детство впал? Лучше бы, мол, по хозяйству помог. А я в ответ ей говорю, дескать, ты не моложе этого старья! Тут уж она по-настоящему начинает злиться! — лукаво улыбнулся Карагул.
— Вот болтун! — Уулча невольно рассмеялась. — Честно говоря, я тоже люблю твой платочек. Часто, когда дома нет никого, вытащу его из сундука и смотрю, вспоминаю, думаю о том, что было, что могло быть… Когда ты пела на нашей свадьбе, мне реветь хотелось. Сижу, губы трясутся… Скажи, Тунук, ты ведь тогда о нем, о Нуре, пела?..
Тунук молчала. Откуда-то издалека, из глубин памяти, нахлынуло воспоминание. Подобно первому солнечному лучу после долгого осеннего дождя оно сверкнуло в тусклой дымке прошедшего, обожгло и снова успокоилось, будто ночное небо перед рассветом.
…Это был последний день летних каникул. Утром среди сборщиц табака разнесся слух, что вечером в аил приедут артисты и дадут большой концерт. Тунук и ее подружки тоже все лето проработали на табачной плантации, помогая матерям. В этот день работу закончили рано, чтобы все успели до вечера сделать свои домашние дела и не пропустили концерта. Ведь не каждый день в аил приезжают артисты!
Умывшись и аккуратно причесавшись перед зеркалом, Тунук надела свое любимое платье из розового ситчика и побежала к Уулче. Та сразу же выпалила ей потрясающую новость:
— Тунук! Знаешь, у нас будет новый учитель! Такой молоденький, говорят, и красивый! В этом году десять классов кончил. А живет в соседнем аиле.
— А какой он предмет будет вести?
— Киргизский язык.
— Кто тебе сказал?
— Ребята наши. Сегодня многие из соседнего аила придут на концерт. Может, и новый агай придет?
— Может…
На большой поляне у сельского Совета, где обычно проводились колхозные собрания, а в другие дни ребятня гоняла мяч, толпились подростки, юноши, девушки. Здесь же стояли и качели, на которых уже каталась какая-то влюбленная пара.
— Пойдем к качелям! — Уулча потянула подружку за собой.
Болот — молодой, бойкий на язык парень, работавший в колхозе шофером, — сразу увидел тянущих друг друга в разные стороны девчонок.
— Эй, пойдем со мной, девчата! — Он подвел подруг к качелям и крикнул юноше и девушке, которые, забыв обо всем, взлетали на качелях все выше и выше. — Эгей! Хватит вам! Слезайте! Слезайте, а то сброшу! Не вы одни хотите кататься!
На качели встали Болот и Уулча. Стоящие рядом подростки стали помогать им раскачиваться. Вскоре качели сильно раскачались.
— Хватит, дальше сами раскачаем! — сказал взволнованно Болот.
— Ты не торопись, полюбуйся луной, звездами! — крикнул кто-то из парней.
— Боюсь, Болот не только на звезды полюбуется, но и одну из них с собой захватит! — весело крикнул еще кто-то, и все расхохотались.
— Эй, девчонку пожалей! Сорвется еще!
— Ха! Да Уулча любому парню не уступит!
— Ой, ребята, артисты приехали! Побежали, сядем поближе!
Все толпой побежали к импровизированной сцене. Лишь один парень остался стоять рядом с Тунук у качелей, на которых продолжали развлекаться Болот и Уулча.
— Вы тоже хотите покататься? — спросил он у Тунук.
— Нет, жду подружку, — ответила, смущаясь, Тунук.
— Учитесь?
— Да.
— В каком классе?
— В девятый перешла.
— Эй, мы уже накатались, останавливайте! — крикнул им Болот.
Парень потянул за специальную веревку, остановил качели.
Болот с Уулчой спрыгнули с качелей.
— Ну, Тунук, теперь ваша очередь!
— Я не умею… — смутилась Тунук.
— Да брось ты! — засмеялся Болот. — Кто ж не умеет на качелях кататься?! Давай лезь!
