– Да, да, конечно. Но я никак не могу совладать с эмоциями. – И уже твердым голосом и с решительным взглядом начал чеканить. – Случилось то, о чем я смутно подозревал уже давно. Случившееся открыло мне глаза. Вы знаете, что вечером я с помощником отправился к Бернсу на судно, чтобы обсудить проблемы, возникшие в связи с побегом невольников. Да и не только это. Видимо, они не ждали нашего визита, ведь и отправились мы к ним в сумерках. Короче, в то время, когда Генри завел на палубе разговор с ребятами Гоббса об осложнениях в связи с побегом, я без задней мысли направился в каюту капитана «Айны». И ничего так бы и не узнал, если бы перед дверью не услышал своего имени. Подслушивать, как проповедуют благочестивые воспитатели, грех, но пусть простит Господь мне минутную слабость. Все-таки разговоры о тебе вне твоего присутствия избавляют рассказчика от необходимости льстить, они и есть самая правдивая оценка. Поддался я искушению подслушать разговор и был за это вознагражден. Случай и поможет нам сохранить свои жизни.
Гоббс застыл посреди каюты и уставился на команду.
– Речь шла о заговоре. О мерзком, подлом и чудовищно омерзительном плане, которого, вероятно, еще не знала история берегового братства. Заговор против нас, друзья, против тех, кто делил с ними все лишения нашего нелегкого ремесла. Не буду утомлять вас подробностями гнусного замысла, все сводится к одному: они хотят послать нас к праотцам для того, чтобы единолично завладеть общими сокровищами!
Взрыв негодования потряс каюту капитана. Гоббс не спешил продолжать, понимая, что нужно дать возможность людям выговориться, выплеснуть эмоции. Краем глаза капитан переглянулся со своим помощником, тот еле заметно кивнул: мол, пока что все идет по плану. Но оба-то понимали, что сейчас наступает самый важный момент. Поверит команда обману, удастся убедить ее поступить так, как они хотят – это будет звездный час. Нет, значит, после выяснения, что это небывалая провокация, они сами станут изгоями или будут болтаться на рее.
Почувствовав, что шум начал слегка стихать, уловив слухом несколько выкриков: «Не может быть!», Берне призвал всех к тишине и продолжил:
– Вы, разумеется, имеете полное право не доверять мне, и я на это не буду в обиде. О чем говорить, если я сам ушам своим вначале не поверил. Но чем дольше я слушал, тем больше убеждался, что это не шутка и не розыгрыш. Вдумайтесь только, чего стоят упреки Ханса в адрес своего капитана, что, мол, напрасно мы не поступили так, как давно договорились: в первую же ночь пребывания в Розовой бухте подкрасться к нам, ничего не подозревающим, в темноте и в упор расстрелять наше судно, львиную долю ядер пустив ниже ватерлинии, чтобы мы сразу пошли ко дну. Каково, а?
Снова взрыв негодования, но Гоббс понимал, что пружина уже разжимается, что нельзя терять время. Теперь как никогда нужна твердая рука, которая могла бы направить эту клокочущую энергию в нужное русло. И капитан сразу же, почти не сделав паузы, прокричал:
– А того, кто будет пытаться спастись, добивать со шлюпок в воде!
Экипаж гудел, но Гоббс властно поднял руку и заставил всех умолкнуть, хотя и дальше то в одном, то в другом углу раздавались приглушенные возгласы возмущения.
– Берне согласился, подтвердил, что это наиболее приемле-мый вариант. Но посетовал на крайне неблагоприятные обстоятельства, сложившиеся на этот раз. Пускать ко дну «Джину» с полным трюмом золота глупо, и пока ее разгружали, на «Айне» тем временем началась подготовка к кренгованию: в первую очередь, как всегда, начали переправлять на берег пушки. А что они теперь смогут без них? Берне заметил, что хотел придумать какой-либо предлог, чтобы задержаться с этой процедурой, но побоялся вызвать подозрения.
И снова гул, и снова возгласы. Но в потоке негодующих криков Гоббс и его помощник услышали то, что больше всего и опасались услышать. Некоторые предлагали завтра же с утра отправиться на «Айну» и разобраться с экипажем. Нет, конечно. Этого они никак не должны допустить. И капитан продолжил…
– Вот уж чего-чего, а разум в этой ситуации терять нам никак не стоит. Вот я услышал предложения насчет того, чтобы разобраться, поговорить с людьми Бернса. Да разрази меня гром на этом месте! О каких разговорах может быть речь после всего?! Ведь все, все они заодно! Это за говор не только их капитана. Ведь в каюте были и офицеры Бернса, да и матросы… Генри, расскажи о том, что ты мне говорил.
Бэнкс поднялся, дождавшись своего часа.
– Увы, неуверен, что вся команда «Айны» в курсе заговора. И вот почему. Оставшись на палубе, я завел с ними разговор о том, как усложнилось дело в связи с побегом мерзавцев, что таскали наши трофеи в пещеру. Ведь если мы их не найдем, они, зная секрет, стащат наше золото. И все бы нормально, но тут кок как встрепенется: мол, капитан «Джины» пошел к нашему капитану один, а мы его не предупредили. Видели бы вы, как они все переглянулись! Наверняка все знали и боялись случайностей.
