– Да, – сразу же подхватил Гоббс, – они подумали, что я могу подслушать. Зачем же кок так летел со всех ног предупредить капитана? На наше счастье я, услышав шум быстро приближающихся шагов, успел спрятаться, а потом, выдержав паузу, зашел, с безмятежным видом сообщив, что я прошелся по «Айне» и рад, что на судне быстро проходят работы по подготовке к кренгованию. Какие у них у всех были растерянные лица! Но мой благодушный вид, наверное, успокоил их. Думаю, ничего не заподозрили. Но это, – Гоббс повысил голос и поднял руку, пресекая возможные разговоры, – не говорит о том, что можно успокоиться. Коли уж люди Бернса задумали против нас недоброе, они не успокоятся. Прошу внимательно выслушать, что я сейчас скажу. Нас ожидает, возможно, мрачное будущее. Ведь я отчетливо слышал слова Бернса, успокаивающего своих офицеров. Мол, ничего страшного, у него есть другой, прекрасный, по его выражению, план, который они скоро осуществят. Я услышал нетерпеливые голоса офицеров, просивших поведать об этих планах, и уже предвкушал услышать новую гнусность, затеваемую против нас, да тут так некстати раздались шаги кока…
Капитан снова своим людям дал несколько минут разря-дки, а затем, почувствовав, что пришло время ставить точку, подошел к столу и неожиданно со всего маху стукнул кулаком. Все притихли.
– Ежели бы раньше кто-нибудь сказал мне, что я когда-либо отдам такой приказ, я бы скорее согласился отрезать себе язык. Сейчас же ситуация сложилась так, что я просто обязан это сделать. И пусть душа моя противится, но я никогда не соглашусь с тем, кто будет когда-либо утверждать, что я отдал кощунственный приказ. Ведь если хотели нечестно поступить со мной, неужели я не имею права поступить точно так же с этими людьми? Разве я не прав?!
Гул одобрения (пока что еще робкий) пробежал по рядам пиратов, которые уже начали догадываться, о чем идет речь.
– Иной участи злодеи, позарившиеся на блеск золота, просто не заслуживают! Я даже не хочу осквернять уста приказом, недостойным меня. А просто спрашиваю вас: как мы должны поступить с людьми, которые, предав дружбу берегового братства, хотели ночью, тайком, в у пор. расстрелять наше судно, а нас самих, пытающихся спастись, добивать прямо в воде, безжалостно, хладнокровно?! Я вас спрашиваю?!
Загудел опять людской улей, плотно была набита капитанская каюта.
На этот раз Гоббс не спешил продолжить свой монолог, он дал время дойти до готовности заварившейся каше. Сейчас решалось многое. С ликованием в душе замечал, что большинство, казалось ему, обещает поддержку. Его острый глаз даже выхватил из толпы деталь: гребцы, которым он первый поведал свою байку, сейчас оживленно агитировали других поддержать капитана. Вот и небольшой результат. Все-таки не зря старался.
Чувствуя, что нужно подбросить дровишек в разгорающийся огонь, Гоббс добавил:
– Пусть тот, кто сомневается, вспомнит слова Бернса относительно его нового плана насчет нас. Пожалеем мы их сегодня, завтра они нас вряд ли пожалеют. Других доводов у меня нет. Всякие иные мои слова бессмысленны. Пусть теперь говорит ваш разум.
И капитан демонстративно шлепнулся в свое кресло. Они сидели рядом, соприкасаясь локтями. И хотя не смотрели один на другого, чувствовали тем не менее, каждый вздох и нервное, неуловимое глазу движение соседа. Капитан и его помощник. Сейчас наступит развязка всего. Как долго они к этому шли! Неужели все сорвется?
Капитанская каюта тем временем гудела. И хотя, казалось, почти все поддерживали план действий капитана, тем не менее раздавались и настойчивые голоса, осуждающие грандиозное кровопролитие без разбирательства. Конечно, феномен пиратства полон противоречий. Наряду с честным и справедливым ритуалом раздела добычи, иных атрибутов жизни берегового братства существовала и другая, необычайно жестокая сторона их бытия. Нередко среди членов одного же экипажа возникали споры, дуэли, хотя зачастую они были запрещены. Случалось, близкие товарищи по ремеслу, а то и закадычные друзья перерезали друг дружке горло из-за какого-то пустяка. При всем ореоле романтичности, которым наивные потомки окружают пиратство, нельзя забывать, что все оно основывалось на крови и только на ней. Без жестокости это занятие просто потеряло бы смысл. И тем не менее нынче речь шла о необычном деле, поэтому и нетрудно понять сомнения и замешательство отдельных пиратов. И тут-то друзья использовали свой главный козырь, они берегли его на последний момент. На этот раз инициативу взял помощник капитана, что уже само по себе аргумент. Мол, смотрите: капитан не одинок, я первый поддерживаю его.
