Матильда засуетилась и забегала, перед этим залепив затрещину Джоушу.
– Ты что, дурак, не слышишь, что господин приказал? Ступай на кухню и займись делом!
Сама же принялась протирать столы в зале невдалеке от того, за которым ужинали гость со Штейлой. Впрочем, столы были абсолютно чистыми и не нуждались в такой заботе. Но на Матильду гость уже не обращал никакого внимания.
– Не могу понять одного: вы, сударыня, с вашей красотой в таком захолустье.
Штейла вздохнула:
– Это трудно объяснить, мистер…
– Лейн, сударыня. Барон Джейбс Лейн, к вашим услугам.
– Так вот я и говорю: объяснить это трудно, господин барон. Почти невозможно. Не расспрашивайте меня лучше ни о чем, прошу вас. Я с удовольствием поужинаю вместе с вами, но большего вы от меня не требуйте.
Барон истолковал эти слова по-своему. Он разочарованно поднял голову, прервав трапезу.
– Однако! – удивленно произнес. – А я расценивал ваше возвращение как шаг к сближению, повод завести со мной разговор. Не скрою: вы сами дали мне надежду. Как прикажете понимать вас?
Штейла, неискушенная в подобных переделках и мало разбирающаяся в хитроумных словосплетениях, совершенно ничего не выудила из этого потока слов.
– Простите, господин барон, но мне немного непонятны такие разговоры. Скажите попроще, и я вас пойму.
Штейла была поглощена больше ужином, нежели беседой, и это начинало бесить гостя. Он настроился на внимание к своей персоне со стороны этого юного божества, она же преспокойно уплетала курью ножку и больше не дарила его чарующими взглядами.
– Да чего уж яснее, мадемуазель! У меня есть золото, много золота…
– Вот оно-то вас едва и не погубило. – Штейла произнесла эти слова негромко, чтобы не слышала Матильда. Но та, пережив первое потрясение и боясь, что ее замысел открылся, немного успокоилась, поняв, что между гостем и Штейлой ведется пустой разговор.
– Теперь уже я не понимаю, о чем вы говорите. Давайте будем откровенны. Я согласен на любую сумму, предложенную вами.
Штейла была искренне удивлена.
– О какой сумме вы говорите? Хозяйке заплачено сверх здравого смысла. И вообще, как это вы, столь знаменитый и богатый господи, путешествуете сами? Мало ли что может произойти в пути…
Штейла управилась с ужином, отодвинула миску и теперь уже внимательно посмотрела на своего собеседника. Тот, увидев это, облегченно вздохнул.
– Ну, теперь вы будете более внимательны, мисс…
– Штейла. Штейла Сиддонс. Нет-нет, я не баронесса, – решила пошутить она. – Во всяком случае пока…
– О, даже так? Это намек?
– Да что у вас за разговоры такие! Какие намеки? Неужели мы не можем нормально поговорить?
Барон улыбнулся.
– Ну что же… Вот вы спрашиваете, почему я один путешествую. У меня довольно беспокойный образ жизни, и иногда промедление в делах чревато немалыми убытками. Приходится, бывает, сломя голову скакать в непогоду, не заботясь об удобствах. Хотя от них, скажу откровенно, никогда не отказываюсь. Вот и сейчас, например, продрог и просто жажду лечь в сухую постель. Готов, кстати, отдать большое количество золотых монет, чтобы мне в этой постели было не одиноко.
И барон швырнул на стол небольшой, но туго набитый мешочек.
Штейла резко поднялась. Уж больно циничными, на ее взгляд, становились ухаживания. В порыве гнева Штейла хотела ответить что-то резкое, но передумала.
– Я прощаю вам, барон, вашу дерзость. Вы не заслуживаете моей жалости, и все же я не желаю вам зла. Пусть сопутствуют вам всевозможные успехи в ваших делах, прошу об одном: будьте осторожны в выборе вин, особенно, если пьете их в незнакомых местах. Пуще всего остерегайтесь в таких случаях бургундского.
И Штейла поспешно поднялась к себе в комнату. Гость еще долго изумленно смотрел на опустевшую лестницу, по которой она только что поднялась, и не мог прийти в себя от удивления.
Спустя несколько минут он наконец оторвал взгляд от лестницы, взглянул на стол, заметил свои деньги, снова сунул их в карман, сделал попытку подняться, но вспомнил о вине, потянулся к кружке и жадно отпил. Промочив кончики усов, он вытер их, опять устремил взгляд на лестницу.
– Бургундское, – сказал тихо. – Чтоб я лопнул, бургундское! О женщины, женщины! Неисповедимы душа ваша и поступки ваши.
Если бы я спросил у читателей, мол, угадайте-ка, друзья, о ком сейчас пойдет речь в нашем повествовании, думаю, не каждый бы с первого раза ответил на этот вопрос. Давненько мы уже об этом персонаже нашей книги не вспоминали. Роль его в нашей истории, на первый взгляд, незначительна. Но это, опять-таки, на первый взгляд. Между тем человек этот существенно повлиял на развитие событий, описываемых мною, и кто знает, не случится ли это и в дальнейшем.
