— Я тебя сейчас больным и неполноценным на всю жизнь сделаю.
— Вот! А я думал, давеча в зрительном зале послышалось, что она разговаривает! Вы, маэстро, ещё и фокусы с животными показываете?
— Показывает, показывает Он у нас ещё и Арлекин — сам сегодня признался! — Серьёзно пояснила Сука.
— Господин охранник, — прошу Вас, вернитесь на свой пост. У нас у всех сегодня был тяжелый день. Мы в ближайшее время покинем охраняемый Вами объект.
— Ну, я пошёл…
— Не смеем задерживать.
Едва концертный блюститель порядка покинул кабинет, Верочка Красоткина восторженно захлопала в ладоши:
— Браво! Браво! Никогда такого фокуса не видела. Мне как сказали, что Коленька на интересную вечеринку приглашает, я сразу почувствовала: что-то необычное будет! Ведь Коленька на меня раньше совсем внимания не обращал.
— И чего ты, Резаный, наплёл? Куда это я Верку приглашал, и с какого такого перепугу?
— Коленька, так он ошибся? Ты меня не звал?
— Николай! Нельзя же так грубо шутить с людьми. Особенно с красивыми девушками. О! Простите, ради Бога, я не представился: Фируз, певец.
— Я Вас узнала. А я Вера, студентка.
— Да, спору нет, Верка — первая красавица на весь ваш колледж…а может и на весь город. Только всё равно, это подстава со стороны Резаного. Никуда я тебя не звал. ‑ Бубнил Колян, углублённо изучая рисунок паркета в кабинете…
— Ну, Колян! Мне вот эта Сука приказала, чтобы я тебя с Веркой сюда подогнал. Она со мной из дома бы не пошла: у меня репутация плохая, — оправдывался Резаный.
— А ко мне позвал, она сразу согласилась? — удивился Колька.
— Сказал: пошли, Колян приглашает, она чуть без тапок, то есть…А вы, двое, в машине перетереть между собой не могли? Надо обязательно на публике?
— Спасибо Вам, Резаный, конечно большое. Стеснялись мы в машине. Только зря Вы собачку, да ещё в присутствии приличных людей и тем более девушек Сукой ругаете!
— А кто тебе сказал, что для собаки Сука — это ругательство. Да я и сама так себя называю. И ему так представилась. Сука — это же собака женского пола. Это почётно. Мы породу продолжаем.
— Конечно, почётно, тётя Сука…ой, простите!
— За «ой», так и быть, прощаю. «Тётя» — лишнее. За Суку прощать нечего: правильное название. И не стесняйся так собак нашего пола называть. Это только люди неправильное значение слову придают, отсюда вся неразбериха…
***
…— Я не понял: у нас здесь что, брачное агентство организуется, а эти — Резаный кивнул в сторону счастливой парочки — первые клиенты? Так это не мой бизнес!
— Помолчи немного, дружище, дело тут серьёзное. А сводничаю я по совместительству. Впрочем, более время на них тратить не могу себе позволить. Сами теперь разберутся. Сейчас, ещё одного звоночка дождёмся: проводники прибудут. Мы тебя со всей нашей благодарностью отпустим.
— А сейчас я, типа, временно задержанный. До выяснения обстоятельств?
— Совсем парень рехнулся: обещал же другу своему должок, который за тобой числится, вернуть, так и валяй. Всё по чесноку. Мы с ним в деле. Ты пока обстановку доложи.
— Да всё нормально! Базука со Стариком на моей вертушке какие-то дела обделывают. Ты, вроде, тут над всеми мазу держишь. Вон и мною командовать взялась. Я им сказал: «Вертолет за мой счёт залить горючим из запасов нефтяников. Они на связи».
— А твоя мобила?
— При мне и полностью заряжена.
— Молодец! На Могучей Реке и в окрестностях работает?
— Рад стараться, Ваше благородие! — Уже для смеху и куражу рявкнул мужик. — А связь там стопудово есть: из-за промысла вышку поставили.
— Я не благородие! Ты же знаешь, как меня называть?
— Я-то знаю, а Верка смущается! Вот и ещё какая-то девчушка между вами затесалась.
— Рад представить, господин Резаный! Мои дети — Роза и Гильфан.
— Здравствуйте!
— Вот и познакомились, — улыбнулся Фируз, — А если угодно быть представленным настоящему благородию, пожалуйста: этот пожилой господин в необычных очках, как раз Их благородие корнет Оболенский! Корнет! Рекомендую вам нашего друга господина Резаного!
Резаный озадаченно разглядывал однорукого старика в очках из золота и с червонцами царской чеканки вместо линз. Явный перебор: то с утреца Базука вертолёт выпросил, потом Сука командовать начала, Верка, Колян…. Теперь ещё старик златоглазый!
— Это который, «корнет Оболенский, налейте вина», что ли? Меня сегодня ничем не удивить уже.
— Нет любезнейший, это не я. Это про одного из моих родственников. А песню знаю: там ещё и «корнет Оболенский, седлайте коня», и «корнет Оболенский, надеть ордена». Все мы Оболенские по воинской части за Россию-матушку стояли. Я, позвольте доложить, полный Георгиевский кавалер. — Отец Евлампий слегка смутился, отвернулся от окружающих, что-то звякнувшее вынул из нагрудного кармана, приладил на место.
Престарелый корнет сделал с неожиданной точностью и лихостью армейский разворот и щёлкнул каблуками: на груди Оболенского в ряд расположились четыре Георгиевских креста.
