Он вздохнул с облегчением, когда они свернули в сторону от деревни и направились на север вдоль хребта. Он осмотрел местность с обеих сторон. Ничего похожего на лошадь с телегой. Ни малейшего движения по полям. Если там, куда его везут, окажется воспитанный офицер, солдат старой школы, который будет обращаться с ним как с офицером и военнопленным, появится шанс остаться в живых. Он пытался думать о Лэнгли-Холле, отце, жене и сыне. Вместо этого перед глазами стояло только лицо Софии — такое милое и нежное, — и его сердце болезненно сжималось от мысли, что он больше никогда ее не увидит.
Через несколько миль они выехали на дорогу пошире, вымощенную булыжниками, деревьев на ее обочине не было. С севера дул резкий ветер. Впереди Хьюго мог разглядеть силуэт города.
Колонна немецких военных машин встала возле дороги. Машина, на которой везли Хьюго, тоже остановилась, и водители перекинулись парой слов. Пока они разговаривали, Хьюго заметил, что немцы беспокойно оглядываются. Он не мог обернуться, но понял причину их беспокойства — низкое гудение моторов приближающихся самолетов.
Очень быстро это гудение переросло в рев. Немецкие солдаты, которые стояли вокруг, бросились к своим машинам или убежали в поля, чтобы спрятаться среди виноградников. Первая волна прошла над ними, тени самолетов на полях напоминали черные кресты. Большие американские бомбардировщики. Раздался свистящий звук, и бомба ударила в голову колонны. Сразу взорвался бензобак одной из машин, и Хьюго почувствовал, как взрывная волна выбивает воздух из его легких. Вторая бомба упала прямо перед ними. Водитель их машины выругался и начал резко разворачиваться, заставив Хьюго и солдата, охранявшего его, потерять равновесие. Это была всего лишь доля секунды, но Хьюго решил использовать ее как шанс для спасения.
Однако в тот момент, когда он был готов выброситься из машины, над головой раздался оглушительный грохот авиамотора. Один из истребителей, сопровождающих бомбардировщики, оторвался от своих и на бреющем полете пошел над дорогой. Его пулемет выплюнул порцию свинца. Водителя ударила пуля, его подбросило, и он упал лицом на руль. Машина, лишившись управления, запетляла по дороге, как пьяная. Другая пуля досталась немцу, сидящему рядом с Хьюго. В конце концов, автомобиль врезался в горящий грузовик и перевернулся. Хьюго выбросило наземь. Он был в сознании и попытался отползти, но тут взорвался бензобак.
Хьюго провалился в темноту.
Проснувшись на следующее утро, я первым делом вспомнила, что сегодня уезжаю из Сан-Сальваторе. Ренцо отвезет меня на вокзал, и я больше никогда его не увижу. И мне пришло в голову, что я могла неправильно истолковать желание Козимо столь поспешно избавиться от меня. Вероятно, это был не страх, что я узнаю что-то тайное, а просто он понял, что я нравлюсь Ренцо.
Какое интересное совпадение — все, кого Ренцо полюбил, внезапно оказались вдали от него. А не Козимо ли это подстраивал? Вот о чем я себя спрашивала. Может, это он смог устроить чтобы местная девушка вдруг смогла поступить в школу модельеров, которая была для нее недоступна? И это он вернул Ренцо из Англии, когда случился инсульт. Само по себе это выглядело невинно и правильно, но на самом ли деле существовала острая необходимость держать его здесь и требовать помощи каждую минуту? Козимо, несомненно, был одним из тех людей, которые считают себя центром вселенной и замечают других только тогда, когда от них можно получить какую-нибудь выгоду.
Эта мысль привела к следующим размышлениям. Ренцо упоминал, что Козимо был влюблен, но девушка отвергла его. Может быть, той девушкой была София и, чтобы отомстить, он рассказал немцам о ней и моем отце? Это объяснило бы, почему Козимо так последовательно поддерживал плохое мнение о ней и почему хотел, чтобы я поскорее уехала.
Я пыталась разобраться в этих мыслях, пока шла на ферму, чтобы принять ванну, а затем позавтракать с Паолой и Анджелиной. За столом царило мрачное настроение. Паола выглядела так, как будто была готова разрыдаться в любой момент.
— И я еще не научила тебя готовить грибы, — сказала она. — Маленькие лесные грибочки, такие вкусные. И равиоли… мы не научились готовить равиоли.
Она взяла меня за руку.
— Обещай мне, что вернешься, кара Джоанна. Мы так душевно провели время…
— Надеюсь, что получится, — ответила я. — Пусть сначала вся эта история с Джанни поутихнет.
— Жаль, что ты училась на юриста не здесь, в Италии, — посетовала она. — Ты бы поставила этого инспектора на место, уж ему пришлось бы прислушаться к тебе и докопаться до правды.
— К сожалению, правда нам неизвестна.
— Что бы ни случилось, к тебе это никакого отношения не имеет, — твердо заявила она.
«Вот тут ты ошибаешься», — подумала я, но вслух ничего не сказала.
С завтраком было покончено.
— Ну что же, пора собираться, — сказала я.
