— Это было бы слишком для одинокой женщины, — сказала она. — Раньше у нас были овцы и козы, держали их ради сыра, а теперь мне пришлось продать их, ты живешь в их домике. Мой виноградник сдан в аренду другим фермерам. Я держу несколько оливковых деревьев для масла и выращиваю овощи в саду, как ты можешь видеть. Я отвожу их на рынок раз в неделю, а из фруктов делаю варенье. Этого достаточно, чтобы прожить.
Мы некоторое время ели в тишине. Я чувствовала, что вино ударило мне в голову, и от послеобеденной жары клонило в сон.
— Если вы не возражаете, я бы хотела немного поспать, — сказала я. — Я не спала всю ночь в поезде.
— Разумеется. — Паола тоже встала.
— А вы могли бы потом показать мне, как приготовить какие-нибудь из ваших блюд? — спросила я.
— С удовольствием. Ты любишь готовить?
— Я хотела бы научиться. Моя мама хорошо готовила, но я сама никогда не делала ничего сложнее яичницы.
— Она совсем не учила тебя? — спросила Паола.
— Нет. Она умерла, когда мне было одиннадцать.
Паола подошла ко мне с распростертыми объятиями. Я чувствовала запах чеснока, пота и слабый аромат розовой воды, но эта смесь не была неприятной.
— Ни одна девочка не должна расти без матери, — сказала она.
Я боролась со слезами.
Сочетание вина и усталости заставило меня проспать больше часа. Я проснулась разбитая, с тяжелой головой и, только ополоснув лицо холодной водой, почувствовала себя более или менее нормально. Когда я вернулась на кухню, то увидела, что Паола над чем-то трудится за большим столом. Она встретила меня с улыбкой:
— Ах, вот и девочка, которая хочет научиться готовить! Ты пришла в нужный момент. Видишь, я делаю
— О да, конечно. С удовольствием, — кивнула я.
Я вымыла руки в раковине, затем она показала мне весь процесс.
— Видишь, сначала мы насыпаем два вида муки. Мне нравится использовать манную крупу и муку, которую мы называем
Я пыталась следовать за ее движениями, колдуя над своей горкой муки. Это было вовсе не так просто, как выглядело со стороны. Тесто липло к моим пальцам. Мука превратилась в липкую кашу.
— Добавь побольше муки. — Паола любезно помогала мне, пока передо мной на столе не появилось гладкое тесто.
— Теперь начинается настоящая работа. Мнем и разминаем. Самое малое десять минут.
Я снова повторяла ее действия. Это требовало усилий, но мне было приятно работать руками, создавать что-то самой. Я обнаружила, что расслабилась, и улыбнулась. Я рассматривала кухню, пока работала. Пучки трав сохли в углу, привязанные к полке, а вдоль одной из стен стояли большие керамические банки с оливковым маслом и другими припасами, которые я не могла опознать с того места, где стояла.
— Теперь мы должны дать тесту отдохнуть, — сказала Паола. — Присаживайся, попьем кофе с бискотти, пока ждем.
Она налила две чашки густого черного кофе и поставила передо мной тарелку с сухим печеньем. Я сидела рядом с ней и грызла эти сухарики.
— Нравится? — спросила она. — А
— Просто замечательно, — сказала я, хотя не привыкла к столь крепкому кофе, который заставил меня серьезно встряхнуться.
— Ну вот, теперь мы закончим пичи. — Паола встала и сняла холстину с нашего теста. — Дай я покажу тебе, как мы это делаем.
Она оторвала кусок теста и положила его на посыпанный мукой стол. Затем скатала его руками — так мы лепили змей из глины, когда я была маленькой. Она катала эту змейку взад и вперед, пока та не стала равномерно тонкой, длинной и похожей на веревочку. Затем она выдала кусок и мне. Моя веревочка была не такой ровной и гладкой, но мне ужасно понравился сам процесс.
— Сегодня вечером у нас будет кроличье рагу, — сказала Паола, пока мы работали. — Кролики совсем распоясались, грызут наши овощи, так что я пригласила парней из деревни прийти и перестрелять их. Они любят охотиться, а я люблю есть кроликов. Потом я дала парням по кролику, чтобы они отнесли их домой своим мамам, и все остались довольны.
Мне пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы понять ее, не зная итальянского слова «кролик», но, как только она упомянула, что те воруют овощи в ее саду, я угадала, кого она имела в виду.
— Как готовить кроличье рагу?
— Тоже просто. Добавляешь
Я решила, что пришло время поговорить о моем отце.
— Синьора Россини, я сказала вам, что приехала сюда, потому что мой отец был в этом месте во время войны. — Я сделала паузу. — Он был английским летчиком. Его самолет сбили. Вы слышали что-нибудь об этом? О британском летчике? Самолете, который упал поблизости?
Она улыбнулась мне виноватой улыбкой:
