— Это белая фасоль, ее варят в воде, а затем томят на углях в печи всю ночь с оливковым маслом, розмарином, шалфеем и чесноком. Я кладу все в глиняную бутыль из-под кьянти и ставлю на угли. Тогда фасоль можно растолочь в пюре. Очень вкусно и сытно. Когда мяса и яиц не хватает, приходится часто готовить фасоль. — София дала ему специальную деревянную лопатку, чтобы он мог зачерпнуть себе пюре. Затем она снова полезла в корзину. — И вот вам кусок хлеба. Его испекла нам синьора Гуччи.
Фаджоли удалась на славу — нежная, без малейшего комочка, так что Хьюго решил, что туда добавили молоко или сливки. София смотрела, как он ест, с таким выражением материнской заботы на лице, будто он был ее ребенком, которого ей наконец-то удалось хорошо покормить. Когда Хьюго покончил с обедом, она удовлетворенно кивнула:
— Это поможет вам продержаться. Я тут принесла еще пару вещей. Вот — это одна из рубашек Гвидо, он надевал ее на полевые работы зимой. Она сделана из шерсти, в ней вам будет теплее.
— Я не могу взять рубашку Гвидо, — сказал он, даже не пытаясь взять вещь из ее рук.
— Возьмите, пожалуйста. Пока его нет, рубашку носить некому. А она ведь шерстяная, того и гляди, до нее доберется моль, и тогда ее останется только выбросить. А если… Когда он вернется ко мне, я буду только счастлива сшить ему новую рубашку из лучшей ткани, какую найду на рынке.
— Спасибо. — Он принял дар со всем почтением.
— И я подумала, что ночью в темноте тут, наверное, совсем неуютно, так что я прихватила с собой свечу. Придется, правда, растягивать удовольствие. У меня их осталось всего несколько, а электричества последнее время нет. Вам нужны спички?
— У меня есть зажигалка. — Он погладил свой карман.
— У вас есть сигареты?
— Да. Хотите сигарету? — Он сунул руку в карман.
Она покачала головой:
— Я не курю, спасибо. Но жаль, что я не могу никому рассказать о вас. Сигареты — самый ходовой товар тут. За пачку сигарет мне могут дать кролика или даже фазана. — Она помедлила и покачала головой. — Но, увы, было бы глупо кому-то показывать английские сигареты.
— Да, гораздо безопаснее пойти и поискать грибов, — сказал он.
— Вы правы. — Она встала. — Лучше мне не задерживаться. Мой сынишка чуть не расплакался утром, все просил, чтобы я взяла его с собой за грибами. Пришлось сказать, что я пойду слишком далеко. Он пугается каждый раз, когда я ухожу, бедняжка. На его глазах хватали людей из нашей деревни. И думает об отце, которого никогда не видел.
— Пожалуйста, будь осторожна, София, — произнес он. И сам не сразу понял, что назвал ее просто по имени.
Их глаза встретились.
— Не волнуйся обо мне. Я привыкла осторожничать.
— В вашей деревне сейчас есть немцы?
Она помотала головой. Пауза затянулась, а потом она сказала:
— Немецкая служебная машина приехала сегодня рано утром, потому что кто-то сообщил, что видел, как упал самолет. Мы рассказали им, что слышали взрыв, но была ночь, и мы ничего не видели. Потом они уехали.
Хьюго облегченно вздохнул.
— Они часто бывают в вашей деревне?
Она снова помотала головой:
— Последнее время они приходят не слишком часто, потому что с нас уже нечего взять и деревня на отшибе, далеко от хорошей дороги. Но невозможно угадать, когда они явятся в следующий раз. Я каждую ночь молюсь Мадонне, чтобы американцы пришли и вынудили их бежать на север.
Он сидел неподвижно, как статуя, провожая ее взглядом. «Она еще совсем ребенок», — подумал он. Если София вышла замуж в восемнадцать лет, то сейчас ей должно быть немногим за двадцать, и все же она переносила эти тяготы и лишения с таким достоинством и мужеством!.. Не обвиняла Бога и не оплакивала пропавшего мужа. Просто продолжала жить — в том самом духе, в котором был воспитан и сам Хьюго. «Настоящий ребенок», — повторил он про себя. Слишком юная, чтобы тронуть сердце мужчины тридцати пяти лет.
Хьюго испуганно вздрогнул от шума, внезапно прервавшего его мысли, — голуби опустились на разбитую балку. «Нужно попробовать сделать ловушку», — подумал он. И вспомнил свое детство. В те дни в лесах Лэнгли то и дело появлялись браконьеры. Главный егерь играл с ними в бесконечную игру в кошки-мышки.
Хьюго думал, что это пустая трата времени, потому что в основном они охотились на кроликов. Но фазанов сквайра следовало беречь от охотников. Хьюго вспомнил, как делал обход владений в компании Эллисона, брюзжащего пожилого егеря. Старик не переставая ворчал о черни, бездельниках и о том, что он хотел бы с ними сделать, то и дело уничтожая ловушки, которые удавалось обнаружить. Им попадались грубые капканы со стальными зубьями, достаточно острыми, чтобы глубоко вонзиться в ногу животного. Силки же, сделанные местными парнями, представляли собой простые веревочные петли, которые захлестывались на лапах, когда зверь наступал внутрь кольца.
