— Вот и прекрасно, — удовлетворенно кивнула она, закончив. — Не спеши, получай удовольствие. Пусть все твои заботы уйдут с этой водой.
Пока ванна наполнялась, я почистила зубы. Ни за что не буду пользоваться водой из этого ужасного колодца, разве только для смыва в туалете! Я опустилась в теплую воду и, откинувшись назад, уставилась на высокий потолок, пытаясь расслабиться. Заметив, что в окно ванной тоже вставлена решетка, я испытала облегчение: хотя бы ненадолго я была в безопасности.
Вымывшись, я с облегчением обнаружила, что Паола и Анджелина работают в саду, собирая спелые бобы. Они были рядом на случай, если мне что-то понадобится. И заметят, если кто-то придет по тропе из города. Я оделась, сунула свой словарь в сумку и вышла, чтобы узнать, не нужна ли хозяйкам моя помощь.
— Пожалуй, остальное соберем вечером, когда станет попрохладнее, — заявила в ответ Паола. — А сейчас лучше сходим в участок, а то эти грубияны нас хватятся. Надо разделаться с этим поскорее.
Я зашла вслед за ними в дом. Паола сняла фартук, надела шляпу, и мы отправились в городок. Подойдя к площади, мы услышали гул голосов — там собрался народ. Когда нас заметили, мы оказались словно в осаде. Речь большинства была слишком быстрой для понимания, к тому же говорили на местном тосканском диалекте, но я улавливала смысл даже со своими скудными познаниями. Правда ли, что Джанни был убит? И его нашли в колодце Паолы, а она ничего не слышала? Криков о помощи не было? Кто мог сделать такое?
Последний вопрос заставил многих переглянуться.
— Джанни есть Джанни, — сказала одна женщина, наклоняясь поближе к Паоле, как будто не хотела, чтобы ее слова были услышаны за пределами нашей маленькой группки. — Он вполне мог нарваться на неприятности. Мой муж предупреждал этого остолопа, когда явился какой-то человек и искал его. Помнишь, я тебе говорила?
Люди вокруг закивали.
— Тогда у него и граппа на продажу появилась. А откуда она взялась? Явно же не отсюда.
Я заметила облегчение на их лицах. «Не отсюда». Его смерть не имела никакого отношения к кому-либо в Сан-Сальваторе.
— Мы должны пойти к карабинерам и дать показания, — сказала Паола.
— Удачи, — пожелал один из мужчин, державшийся рядом с нашим кругом. — Чтобы вы вошли в эту каталажку и вышли оттуда.
Окружающие засмеялись, но я заметила, что они опасливо косятся на желтое здание.
— Не пугай английскую синьорину, — проговорил кто-то. — Она не поверит, что ты шутишь.
— Скажите ей, что с ней все будет в порядке, если она оставит хорошую взятку, — посоветовал другой мужчина.
— Не болтай такое. — Женщина в черном повернулась и пихнула его. — Разве ты не должен присматривать за своим магазином, вместо того чтобы совать нос не в свое дело?
Мужчина ушел. Паола взяла меня под руку и повела к открытой двери здания карабинеров.
— Не обращай на него внимания. У него тоже рыльце в пуху, — усмехнулась она. — Такой же негодяй, как Джанни. Продавал нелегальную граппу в своем магазине. И божится, что понятия не имел, что она паленая.
Мы поднялись по трем ступенькам и вошли в холодное темное прокуренное помещение. Комната, в которой мы очутились, освещалась только через маленькое высокое оконце с решеткой. Я чувствовала себя так, будто уже оказалась в тюремной камере. Нервно взглянув на Паолу, я заметила, что она, похоже, совсем не волновалась.
— Итак, мы пришли, чтобы дать показания. Давайте быстрее покончим с этим. Завтра у меня много работы, рыночный день, — заявила она.
Один из офицеров, которого мы видели сегодня утром, сидел за столом.
— А, вы явились наконец. Прекрасно! Просто говорите правду, и все будет хорошо, — сказал он.
— Конечно, мы скажем правду потому, что больше нам нечего сказать, — не смолчала Паола. — Я не виновата, что какой-то мужлан решил расстаться с жизнью на территории моей собственности. Так, где бумага? Где ручка? Нам некогда!
Ей выдали лист бумаги, и офицер указал на стул, куда Паола могла сесть. Когда он протянул лист бумаги мне, я покачала головой:
— Я не могу писать по-итальянски и говорю тоже плохо.
Я подумала, что в этот момент было бы лучше, если бы они воспринимали меня как иностранку, которая ничего не понимает и потому не может иметь никакого отношения к тому, что происходило в Сан-Сальваторе.
— Хорошо. — Офицер взял ручку и посмотрел на меня, приготовившись записывать. — Как давно вы прибыли в Сан-Сальваторе?
— Я приехала только вчера. И никогда не бывала здесь раньше. И в Италии я тоже в первый раз. Я никого не знаю в городе. Мне сказали, что синьора Россини может сдать мне комнату. Вот почему я оказалась там.
— А почему вы приехали в Сан-Сальваторе? — спросил он, хмуро глядя на меня. — У нас нет здесь ни древней архитектуры, ни знаменитой церкви. Мы не Сиена или Флоренция.
