Шествие закончилось, стройные ряды людей рассыпались, и мы стояли, наблюдая, как горожане быстро расходятся кто куда. Я посмотрела на Паолу, решив, что мы тоже отправимся домой.
— Они пошли за едой для праздничного стола, — сказала она. — В этом году мы будем праздновать с семьей Донателли. Мария Донателли любезно пригласила нас, потому что мне было бы слишком долго возвращаться домой, собирать еду и опять идти в город. Мы подождем за их столом.
Я прошла за ней через площадь к столу, накрытому белой скатертью. «
Самой младшей была дочь Анджелины, а старшим — усохший маленький старичок без зубов, которому быстренько нарезали еду помельче. Все смеялись, перекрикивали друг друга, и за всеми прочими столами творилось то же самое. Гвалт над площадью стоял невероятный. Интересно, что могло бы случиться в Англии, чтобы люди вот так собрались вместе и искренне радовались. Я чувствовала себя неловко среди них, хотя ко мне отнеслись с достаточным расположением, разговаривая со мной, постоянно подкладывая еду и беспрестанно наполняя вином бокал.
Внезапно я почувствовала, что мне нужно уйти. Я извинилась и сбежала под предлогом поиска туалета. Очутившись в тени деревьев на краю площади, я заметила, что кто-то идет за мной. Я сделала шаг в сторону, чтобы уступить дорогу, но вместо этого шедший позади остановился и повернулся ко мне. Это был Ренцо. Он снова взял меня за запястье, поднял мою руку и сравнил со своей, на которой теперь было надето кольцо.
— Да, они идентичны, — сказал он. — Невероятно.
Мы смотрели на кольца, сличая их. Он хмурился, словно не мог поверить тому, что видел.
— И изнутри выгравированы буквы, — продолжил он. — Я только вчера их заметил — «HRL». Ты знаешь, что они могут означать?
— Да. Хьюго Родерик Лэнгли. Инициалы моего отца.
Ренцо покачал головой.
— Что ж, я вынужден согласиться, что это кольцо попало к нам от твоего отца, — произнес он. — Трудно поверить, что он был здесь и знал мою мать, но теперь у нас есть доказательства. И я должен извиниться перед тобой за свою грубость.
— Не нужно извиняться. Я рада, что хоть кто-то мне поверил.
Ренцо посмотрел на меня, я кивнула, и он усмехнулся:
— Мы понятия обо всем этом не имели. Когда мой отец узнает, он будет очень удивлен.
— Не говори ему, — быстро попросила я.
Он бросил на меня вопросительный взгляд.
— Почему?
— Потому что… — Я заколебалась. — Потому что неясно, что на самом деле произошло, и пока мы не узнаем, я бы хотела оставить это между нами.
Я все еще не решила, что делать и могу ли я доверять Ренцо. Понятно, что не все мужчины заслуживают доверия. Однако, стоя здесь, я вдруг осознала, что так ничего и не узнаю ни об отце, ни о Софии, если не расскажу Ренцо то, что мне известно.
— Я бы хотела тебе кое-что показать, — сказала я, протягивая ему руку. — Этот медальон на шнурке хранился среди вещей моего отца. Я уверена, что его подарила твоя мама. Отец не был религиозным и сам никогда не стал бы надевать подобное.
Ренцо снова взял меня за запястье, приблизив образок к своим глазам. А я неожиданно для себя вдруг почувствовала волнение от его прикосновения.
— Интересно… — пробормотал он, — что же это за святая?
— Паола сказала, что это святая Рита, — ответила я.
Он пожал плечами:
— Я плохо разбираюсь в святых. Старшее поколение считает, что для помощи в каждой беде найдется свой святой покровитель. Но, честно говоря, мне они не особенно помогли.
— У тебя были проблемы?
Ренцо снова пожал плечами:
— Кое-что выпало и на мою долю. Конечно, это лишь мелкие неудачи по сравнению с мировыми страданиями. Неудачи в любви, скажем так. — Он замялся, нахмурившись. — Не буду утомлять тебя подробностями, синьорина Лэнгли.
— Нет-нет, продолжай, пожалуйста. И называй меня Джоанна.
