По левую руку Мариуса — верфь и рыбная фабрика с небольшой коптильней. Фабрика принадлежит его внуку Фредерику Второму, который сообразил, что рыбу можно разделывать на месте и отправлять на материк в бочонках. Как вы уже догадались, Мариус в свое время женился, но о жене его рассказывать, собственно, нечего: она вела дом, и все. Мы упоминаем о ней постольку, поскольку она родила Мариусу детей, а те нарожали ему внуков. Это для них Мариус растит деньги, ну а они в свой черед будут растить деньги для своего потомства. В кармане зимнего пальто Мариус нащупывает металлический кругляшок. Когда‑то он думал, что кругляшок может увеличиваться и уменьшаться, но это ему только казалось. Всякий раз, когда закладывали киль корабля, он забивал в носовой штевень гвоздь, который пристукивал напоследок этим вот кругляшком. Люди говорили, что Мариусу везет — ни один корабль его не разбился. Теперь на верфи заправляет его сын Фредерик, отец Фредерика Второго. Он строит большие суда. На взгляд Мариуса, даже слишком большие. Они не очень остойчивы. Да и вообще все складывается не совсем так, как он представлял себе. Суда уже не те, и погоды не те, а еще вошло в моду строить дома в несколько ярусов, — понагромоздят друг на друга коробок и запихивают туда людей. Отсюда, с мола, дома эти хорошо просматриваются. В одном из них живет Педер, внук его двоюродной сестры Кристенс. Фредерик Второй говорит, что Педер сеет среди рабочих смуту. Прискорбно. Тем более что он им родня. Правда, родни у них хоть отбавляй, — тут тебе и тетки по материнской и отцовской линии, и дядья, и двоюродные братья и сестры, — поди разберись, кто кем кому доводится. Кристенс он помнит маленькой толстенькой девочкой, которая без конца упрашивала его подвигать ушами. И что она в этом находила?..
Мариус вынимает руку из кармана, поворачивается спиной к берегу и облокачивается о перила. Сощурив воспаленные веки, он глядит на море. В голове его белыми червячками слабо копошатся мысли. Дернутся и замрут. Замрут и дернутся. Мариус втягивает индюшиную шею поглубже в подбитые ватой плечи. Я смотрю на него сзади, — если бы не уши, можно было бы подумать, что к черному пальто приставили череп.
Но не будем задерживаться на молу, нас поджимает время. Так что там с этим Педером, который сеет среди рабочих смуту?
Педер — сын Петреа, внук Кристенс, младшей дочери Нильса-Анерса. Кристенс досталось в наследство куда меньше, чем сестрам, к тому же деньги эти быстро разошлись, ибо муж ее не желал честно трудиться и исполнять свой долг: с какой стати, если под долгом подразумевался изнурительный труд, а взамен получаешь гроши и еле-еле сводишь концы с концами. Из маленькой толстенькой девочки Кристенс выросла в толстую завидущую женщину, помните, как она рыскала глазами по Майи-Стининой горнице? Ей так ничего и не перепало, и сама она давным-давно уже покоится на кладбище, но не здесь — в столице. Зато трое из ее детей выбились в люди: у них постоянная работа, дома в окнах красуются фарфоровые фигурки, а на диване — расшитые крестиками подушечки. Не преуспела одна лишь Петреа, добродушная, с ленцой, толстуха, она и сына‑то воспитывала спустя рукава. Петреа приводила его к Майе-Стине в гости, в ту пору он был маленьким щуплым мальчиком. Об отце его она никогда не упоминала, хотя Майя-Стина неизменно расспрашивала ее о житье-бытье.
Самое примечательное в судьбе Петреа — ее кончина. О ней мы сейчас и поведаем.
Наружностью Петреа выдалась в мать и с каждым годом все больше тучнела. В последний раз, когда она была на Горе, Педеру, что превратился тем временем в худющего юношу, пришлось подталкивать ее сзади, иначе бы она не одолела подъем. Майя-Стина немедля ее усадила. Не успев отдышаться, Петреа расхохоталась, да так, что у нее заколыхались щеки, и принялась рассказывать, где она теперь работает. Это круглая будочка с куполом, который поддерживают четыре бронзовые змеи, наверху их головы сходятся. Стоит будочка на площади, обсаженной большими деревьями. Петреа сидит там с утра дотемна и продает леденцы, журналы, газеты. Каждый день в мире что‑то да происходит. Люди хотят узнать новости. Они покупают газеты, присаживаются с ними на скамейки под деревьями и читают, а после выкидывают в мусорные корзинки, которые подвешены к каждой скамейке. Работа у Петреа легче легкого, от нее только и требуется, что взять нужную газету, протянуть в окошечко и получить деньги.
Майя-Стина слушала со вниманием. Она представила себе окошечко, а в окошечке — круглое лицо Петреа в обрамлении зачесанных на валик волос и подумала, что все это так и просится на картину.
Год спустя худющий Педер пришел к Майе-Стине один, без матери: Петреа умерла. При столь невероятных обстоятельствах, что о ней даже написали в газете. Он привез Майе-Стине эту заметку. Вот, пожалуйста.
