Тут же все пластины, которые сохраняли каждую мысль Мунрейна, собрались в одну. Лист металла бесшумно опустился на стол.
– Наконец-то. Я уж подумал, что ты никогда не выйдешь из своих покоев. Надеюсь, ты поел? – Забота Мунрейна о детях выглядела странно, но только для посторонних наблюдателей.
– Нет, обошелся без еды. – Мунсан уставился в окно. – Мне нужно поговорить с тобой, отец. – В окне он увидел свою мать, которая укачивала родившуюся накануне церемонии девочку. Мунджина почувствовала волнение сына, аккуратно передала младенца в руки няне и торопливо направилась из внутреннего дворика в дом. Вскоре она вошла в кабинет, подошла к сыну и поцеловала его в лоб.
– Мой бедный мальчик, что они с тобой сделали! – Она оглядела Мунсана с головы до ног. Коснулась его волос, заглянула в глаза. Пальцами проскользила по его истонченной белой коже.
– Мунджина, присядь, дорогая, – Мунрейн усадил жену в одно из кресел.
– Отец, мама… Поверьте, я не виноват! Я хотел, я хотел поклониться… – начал Мунсан.
– Мы верим тебе, сынок, – Мунджина взяла за руку Мунрейна.
– Да, но на совете власти дали нам понять, что это знак, который не может нести за собой ничего доброго, – слова отца рассеяли все надежды Мунсана.
– Как нам теперь быть? Мы не можем смотреть, как с лица нашего сына сходит лунное сияние! – Мунджина крепко сжала ладонь супруга.
– Ты права, милая! Но что мы можем сделать? Власти ничего не говорят, или не хотят говорить. Никто не властен над великими совершенствами.
– Должны быть способы… – не сдавалась Мунджина.
– Отец, – тихо начал Мунсан, – что, если… что, если я не верну себе прежний облик?
Мунрейн и Мунджина тревожно переглянулись. Мунрейн поджал губы, его брови опустились, а глаза увлажнились:
– Тогда, ты будешь изгнан в Белый Свет.
«Почему я», – мысль крутилась в голове Мунсана. Но он никак не мог ответить себе на этот вопрос, и никто не мог.
На столе Мунрейна зазвенел звонок. Он скакал с одного края стола в другому до тех пор, пока Мунрейн ловко не схватил его. Звон прекратился, на смену ему раздалось сухое брюзжание Даста.
– Грионар, к вам тут посетители, – Даст закашлялся.
– Кто? – спросил Мунрейн.
– Грионар Ир и Грионесса Ума! – не прекращая кашлять, отчитался Даст.
– Впускай.
Ума почтила поклоном Мунрейна и Мунджину и бросилась к своему другу:
– Нам очень жаль. – Ума была очень обеспокоена.
– Эта церемония принесла немало сюрпризов… – Мунрейн потер подбородок, обращаясь к Иру.
– Вы правы, Грионар. Но ничего не поделаешь.
– Это просто невообразимо! – произнесла Ума. – То, что произошло с Мунсаном! А выбор карты времени не укладываются у меня в голове! И никто не может ответить на вопросы. Почему Ира наделили должностью, а не кого-то из кандидатов; почему Мунсан не мил великим совершенствам?
– Судьба Мунсана не предрешена. Многие уверены в том, что наш друг чем-то не угодил совершенствам. Но я считаю иначе! Он был избран. Путь может быть нелегким, но ни о каком изгнании речи быть не может, – взволновано проговорил Ир.
– Путь? О чем это ты? – Мунсан снова отвернулся к окну.
– Твой путь к возвращению твоего облика, твоего места в Золотом Свете! У каждого есть свое место в Золотом Свете. Книга власти утверждает: каждый великий должен создать себе это место, так и становятся великими. Главное – не терять времени. Сейчас это твоя основная задача! – пояснил Ир.
– Не понимаю, что значит создать место. А если у меня не получится? Белый Свет? – сомнение проявилось на лице Мунсана. Он перевел взгляд на отца, который безмолвно кивнул головой.
Ир, Ума и Мунсан оставили кабинет Мунрейна и направились туда, где беззаботно проводили свое детство под бесконечную болтовню, где скрывались от надзора нянек и родителей. Ума удобно устроилась на качелях под старым величавым деревом. Поодаль от них висели еще двое качелей.
– Ну что, вспомним юность? – предложила Ума.
– Я не в настроении. – Мунсан рукой раскачивал свои качели.
– Перестань киснуть. Все наладится. – Ир похлопал по плечу. Своими улыбками Ир и Ума зазывали Мунсана на несколько мгновений вернуться в прошлое. Это было то, о чем он мечтал сегодня на террасе. Он понимал, что качели не смогут ничего исправить, но сейчас он вкладывал надежду в каждое свое намерение и действие.
– Уговорили, – Мунсан присел на подвешенную пачку веток, которые много лет назад он собрал в саду Умы. Ир и Ума одобрительно переглянулись и принялись по обычаю еле слышно считать до трех. Они провернулись один раз, второй раз, и на третий все три качели опустели. Друзья оказались внутри просторного ствола огромного дуба.
– Вы только посмотрите! Здесь все как и прежде! – Ума обошла тайник внутри дерева.
– Да, здесь даже остались мои рисунки драконов! – Мунсан перебирал пыльные бумаги.
– Это место так и никто не нашел, – удивился Ир.
– Даже не вспомню, когда мы здесь были в последний раз, – Ума подняла с пола заколку для волос, которую когда-то подарил ей Ир.
