– Мой повелитель! – рычал тигрон, но не получал ответа. По коридору он добрался до круглого зала и увидел распахнутый проход к террасе. Тигрон никогда не бывал во дворце, но долг перед своим повелителем не оставлял ему иного выхода. Он медленно коснулся одной лапой стеклянного и горячего пола террасы. Убедившись в прочности, он вступил на нее и огляделся, но вдруг почувствовал, как жесткие подушечки его лап начали гореть:
– Мой повелитель! – взмолился тигрон. Ответа вновь не последовало, а жжение усиливалось. Тигрон попытался вернуться в зал, когда неуклюжими движениями оборвал тянущуюся нить Иллюзиона, которая была зацеплена за перекладины и держала полотно на весу. Тигрон, отпрыгнув, вернулся в покои Феррума и поспешно начал вылизывать обожженные лапы.
– Зачем потревожил меня? – раздался голос над стонущем тигроном. Тот поднял голову и увидел нависающего Феррума.
– Мой Грионар, – тигрон встал на четыре лапы, несмотря на пронизывающую боль, – Грионар, битва пошла не как мы того ожидали…
– Ты скажешь или мне предстоит угадать?! – рассвирепел повелитель Белого Света, от него по полу потек жар и добрался до уже измученных лап тигрона, искрящимся пламенем опалив свежие раны.
– Битва бесконечности… – проревел тигрон. Неторопливой походкой Феррум направился к своему излюбленному сидению. Жар ослаб и отпустил прихрамывающего тигрона из замка.
– Так-так… сестренки не отступают, – он потер рукой подбородок, а затем щелкнул пальцами. Темные князья в то же мгновение окружили своего повелителя.
– Отец… – заскрипели князья.
– Вы меня очень огорчили, – покачал головой Феррум. – Допустить открытие мостов…
– Мы все исправим, отец! – в один голос сказали князья и рассеялись в воздухе.
Феррум остался наедине с движущимися фигурами на потолке. Он взглянул наверх и увидел, как перед ним ожил Грион. Там, у главных врат, суетились советники и власти Золотого Света. Оживленно что-то обсуждая, они начали один за другим исчезать. Грион пустел, а вскоре начал разрушаться, сбрасывая с себя глыбы камня.
Повелитель Белого Света вернулся на террасу, где его потревожил тигрон. Феррум потер ладони в сладком предвкушении скорой мести. Он вновь сплел полотно Иллюзиона, но на этот раз оно превосходило размером все предыдущие. Когда Феррум убедился, что все нити были сплетены воедино, он привычным свистом созвал князей. Безмолвно они зацепили своими клювами полотно с трех сторон и понесли его прочь из замка Феррума.
– До встречи, сестренки! – ехидно улыбнулся Феррум.
Ир наблюдал за битвой на мостах бесконечности. Ему казалось, что она длится уже целую вечность и он уже целую вечность не видел свою возлюбленную. Взгляд Ира остановился, он потерял обоняние и слух, весь его мир опустел. Он пытался оживить воспоминания, но и те предательски были лишены тепла.
Его мысли не могли свыкнуться с тем, как холодно было решение Умы идти вслед за Мунсаном. Иру хотелось верить в то, что ей было так же больно, как и ему. На мгновение Ир пожалел о том, что не бросился в битву бесконечности и не застрял в этом моменте до тех пор, пока стрелы вновь не вернуться на Аурум. Но нарушать битву было запрещено, иначе все было бы напрасно.
– Ир! Ир! – Гард и Град налетели на сидящего на земле Ира.
– Ума пропала! – закричал Гард.
– Ее нигде нет! – продолжил Град.
– Она ушла… – слова Ира были сухими, как листья зимой.
– Что? Куда ушла? – выпалили близнецы и стали трясти Ира с двух сторон.
– За стрелами на Белый Свет… – ничего не скрывая, сказал Ир.
– Почему ты ее не остановил? Не пошел с ней? Почему ты ничего не сказал совету… – младшие советники словно ледяной водой окатили Ира.
Ир больше не мог терпеть, он вскочил и выпалил:
– Это было ее решение, я не мог на нее повлиять. Но я пойду за ней, чего бы мне это ни стоило!
Пораженные вспышкой гнева судьи времени Гард и Град просили Ира не торопиться:
– Ир, совет должен узнать об этом. Пойдем…
Они дошли до укрытия старших советников и их семей. Издали лицо Эспена показалось Иру сильно постаревшим. Волосы его стали жесткими и уже не выглядели так опрятно, как прежде. Под глазами появились сероватые впадины, на скулах обвисла кожа, а на лбу появились глубокие морщины. Рядом с Эспеном стоял его брат Логмер. Лоск его вдруг куда-то испарился, и он все больше походил на своего старшего брата. Теперь их было трудно различить.
– Эспен, Логмер! Ума сбежала на Белый Свет! – не дожидаясь Мунрейна, сообщили Гард и Град.
– Я все проверил… Мунсана тоже нигде нет! – издалека на бегу кричал Мунрейн.
– Они вместе… – нахмурился Ир, ожидая многочисленных вопросов, которые должны были как лавина обрушиться на него.
– Где они… когда ушли… где были воины… – ситуация оказалась предсказуемой для Ира.
– Тихо! Как давно их нет? – спросил Логмер, успокаивая разбушевавшихся отцов.
– Они покинули Золотой Свет, когда село солнце, – отозвался Ир.
– Но почему ты не сказал? – близнецы смотрели на Ира как на предателя.
– Потому что я ухожу с ними, я не могу отпустить ее одну.
